Страница 38 из 79
Мы двинулись в обратный путь. Семен молчал, изредка тяжело вздыхая. Нелегко ему, но ничего не поделаешь. Раз уж мачеха его так изводит, то лучше с нами пожить. Ерофей тоже не сахар, но я его уже приструнил, поэтому он поумерил свой пыл.
Как только мы добрались до дома, я оставил Семена обживаться на новом месте, показав, куда сложить вещи, а сам поехал к больнице.
Больница уже была открыта, и к ней со всех сторон подтягивались люди. Кто-то шел сам, кого-то на руках несли или на телеге привозили.
Я зашел в здание и приблизился к кабинету Ильи.
— Куда прешь? Вставай в очередь! — какая-то древняя старуха замахала клюкой, преграждая мне путь к двери. — Я сейчас захожу.
— Мне только спросить, — я попытался обойти ее, но тут в дело вступил пузан с черной окладистой бородой.
— В конец очереди иди, пока я тебе не сломал чего-нибудь, — глухо пригрозил он.
— Правильно, туда его! А то лезут без очереди. Молодежь совсем обнаглела! — поддержала крикливая мадам.
Вдруг дверь кабинета открылась, и вышла женщина с ребенком на руках, а сразу за ней показался Илья.
— Чего расшумелись? Работать мешаете! — прикрикнул он на больных и, увидев меня, махнул рукой. — На крыльце подожди, сейчас выйду.
Толпа снова недовольно загудела, что прием только начался, а «дохтур» уже куда-то собрался. Однако Илья, видимо, привык к такому, поэтому накинул на плечи кафтан, запер дверь кабинета и пошел следом.
Мы обошли здание и подошли к корпусу, где лежат больные.
— Надумал что-нибудь? — с надеждой спросил Илья, когда мы дошли до двери.
— Надумал. Сейчас проверим.
Мы зашли в здание. Илья махнул рукой дежурной медсестре, которая поднялась с места, она кивнула и вернулась за стол.
— Здоровьте, господа хорошие, — обрадовался моряк, увидев нас, и поднялся с кровати. — Лечить пришли или снова спрашивать?
— Лечить, лечить, — ответил Илья. — Как ночь прошла?
— Тяжело прошла. Будто душит меня. Дышать тяжело, и внутри будто ком сидит. Я уж и на правом боку полежал, и на левом, и ничком — никак не помогает. Всю ночь глаз не сомкнул.
Я опустился на стул и велел:
— Снимите рубашку и присаживайтесь.
Мужичок быстро стянул полосатую больничную рубашку через голову и опустился напротив меня. Я «переключил» зрение и невольно поежился при виде болезни-сущности. При свете дня она выглядела еще ужаснее.
Продолжительно выдохнув, взял себя в руки и, сверившись с рисунком, нарисовал руну прямо на его груди. Руна значительно ослабила меня, ведь все знаки были довольно сильными. Когда она вспыхнула и пропала, я уставился на мужчину, пристально наблюдая за тем, что происходит.
Все корни и наросты пришли в движение. Они хаотично задергались, а потом начали подтягиваться в центр груди. Сначала очистилась правая рука, затем левая.
— Ой, в жар бросило, — пожаловался моряк. — Что-то весь горю.
— Где-нибудь болит? — настороженно спросил я.
— Нигде не болит. Только жар… Ох, даже пить захотелось, — он попробовал подняться, но Илья его остановил.
— Сидите здесь. Сейчас принесу.
С головы, с живота корни втягивались в клубок в центре груди. Я не мог отвести взгляда от этого зрелища. Оно было завораживающим и в то же время омерзительным.
Илья принес кружку с водой, и мужчина жадно выпил всю.
— Ох и горячо мне. Будто в печь засунули, — больной схватил свою рубашку и начал ею обмахиваться. — Что же вы сделали со мной, господа лекари?
— Скоро все закончится, — ответил я.
Примерно через минуту все корни притянулись в клубок, и в следующее мгновение он взорвался с еле заметной зеленой вспышкой.
— Фух-х-х, кажись, отпустило, — моряк с облегчением выдохнул.
Я откинулся на спинку стула и кивнул. В это время ослепительный шар перешел ко мне, и энергия теплой волной разлилась по телу.
— Вы правы. Болезни больше нет. Мы ее победили.
— Да ты что! Правда, что ли? — Илья подошел ко мне. — Ты уверен?
— Да. Все чисто, — я встал и вышел из палаты.
— Ты вот так просто взял и вылечил его? — не унимался Илья, следуя за мной.
— Совсем не просто. Каждая руна забирает у меня энергию, и только если я побеждаю болезнь, она ко мне обратно возвращается.
— Как все сложно. Но так необычно, — восхищенно произнес он. — Со мной на курсе учились два мага, но они были травниками. Знаешь таких?
— Нет, никогда не встречал магов-травников. Мой дядька-шептун тоже настойки делает, но там никакой магии нет, — я остановился. — Чем они от обычного травника отличаются?
— Усиливают целебные свойства и подбирают травы так, чтобы их действие было сильнее. Вообще их очень ценят.
— А духогляды в медицинской академии учатся? — оживился я.
— Не знаю. Я таких не встречал, — задумавшись на мгновение, Илья пожал плечами. — Слышал, что духогляды почти пропали. Большая удача, что я тебя встретил. А про рунных магов вообще никогда не слышал. Напомни, откуда ты приехал?
— Из Лесогорья.
— Не знаю такой деревни. Видать, далеко отсюда.
— Далеко, — кивнул я и вышел на улицу.
Илья не отставал.
— Спасибо тебе еще раз. Я понаблюдаю за пациентом пару дней и, если болезнь не вернется, отпущу домой.
— Сразу можешь отпустить. Болезнь не вернется, — решительно заявил я и поднялся на Пепельную.
— Ты не думай, я с зарплаты твою долю отдам! — крикнул он мне вслед.
— Ладно!
Проезжая мимо лавок, решил остановиться и купить домой еды. Вокруг стояли аппетитные запахи свежей выпечки, копченостей и жареного мяса.
Пока выбирал маринованные огурцы, услышал разговор.
— И чего эти дурни на Кайскую сопку лезут? Ведь десятого без головы уже нашли, — сказал коренастый мужчина с потрепанным котелком на голове.
— Не о том спрашиваешь, — ответил ему второй — худощавый с большим горбатым носом. — Там зверья всякого много, вот охотники туда и идут. Ты лучше спроси, почему наши городовые и жандармы никак душегуба не поймают? Всем уже понятно, что не зверь людей убивает.
— О-хо-хо, чего только на этой сопке не было, — покачал головой сухонький старичок. — Старики издавна про нее небылицы бают. Лишь бы эти небылицы былью не стали.
— А чего говорили-то? — вмешался в разговор мимо проходящий молодой мужчина с кочаном капусты в правой руке и большой авоськой продуктов в левой.
— Еще в детстве мне дед рассказывал, что на сопке племя жило. Людей ели. Потом их всех перебили, но, говорят, души до сих пор людей путают и к погибели ведут, — зловещим голосом проговорил старик.