Страница 25 из 79
Мужчина протянул мне руку и крепко пожал:
— Спасибо тебе. Даже не верится, что ты такой молодой и уже такой сильный. Ведь ни в больнице, ни в храме не помогли, а ты раз — и все. Если подмога будет нужна, я на соседней улице живу. Третий дом с того конца. Уж мы этих извергов…
Он не стал договаривать, а поднял руку и потряс кулаком в ту сторону, куда удалился служитель и прихожане. На его лице было написано все, что он к ним испытывает: ненависть и презрение.
Отдав мне деньги, он пожал руку Ерофею и даже Семену, затем еще раз повторил, где живет, и ушел.
— Вот так так, — наш рыжий работник расплылся в улыбке. — Это я верно пришел. Чую, с вами от скуки не помрешь.
— Иди воду таскай, бестолочь! — прикрикнул Ерофей и двинулся к дому.
Я взобрался на Гнедую и поехал на ту улицу, где стоит Торговый дом. Именно там я видел книжную лавку.
По пути я объехал два столпотворения. В первый раз не смогли разъехаться две телеги, и вся дорога была покрыта слоем просыпавшейся муки. Городовые пытались разобраться, но хозяева телег обвиняли друг друга, и никто не хотел брать на себя ответственность.
Второй раз пришлось слезть с Гнедой и провести ее сквозь толпу, которая образовалась у перевернувшейся кареты какого-то богатея.
Наконец я добрался до небольшой деревянной книжной лавки, которая выглядела как оазис среди высоких каменных домов вокруг нее.
Привязав Гнедую к жерди, подошел к двери. Она была украшена тисненой резьбой, изображающей райских птиц среди листвы. Сразу видно — работал искусный мастер. Птицы были детально проработаны: перышко к перышку, пронзительный взгляд и острые коготки.
Я взялся за ручку и потянул дверь на себя. Петли заскрипели, и над головой раздался мелодичный колокольный звон. Внутри помещение оказалось тесным из-за многочисленных стеллажей, заставленных рядами книг. В воздухе витали запахи старых страниц, чернил, воска и древесной пыли.
Закрыв за собой дверь, я окинул взглядом ближайшую полку. На ней стояли сборники стихов и древние сказания о героях.
Вдруг из полутьмы лавки показался пожилой мужчина в темном сюртуке и с маленькими круглыми очками, спущенными на кончик носа. Он положил книгу, которую держал в руках, на одну из полок и приблизился ко мне, глядя поверх очков.
— Что вам угодно, молодой человек? — у него был мягкий, обволакивающий голос. Обычно так разговаривают с детьми.
— Мне нужна книга с законами.
— Свод законов Российской империи?
— Э-э, да.
— Какой том?
— А сколько их всего?
— На сегодняшний день — пятнадцать.
Пятнадцать томов! Я свихнусь их все штудировать.
— А в каком томе написаны законы, касающиеся лечения людей?
— Скорее всего, в седьмом, — задумчиво ответил он. — Но я не уверен, что этот том у нас имеется в наличии. Если подождете, я могу поискать на складе.
— Подожду, — кивнул я.
Лавочник торопливо ушел, и я остался один. Пока ждал его возвращения, читал корешки книг. Здесь были трактаты философов, песенники, переводы зарубежных авторов и многое другое.
В глубине лавки у небольшого окна увидел деревянный столик, на котором лежали распахнутые книги, стопка чистой бумаги и писчие принадлежности — чернильница и перья.
Я уже хотел подойти поближе и посмотреть, что за книги там лежат, но тут, словно призрак, совершенно бесшумно из-за стеллажей выплыла девушка в легком белом платье.
Она испуганно вскрикнула, увидев меня, и прижала к груди книгу.
— Ты меня напугал, — выдохнула она. — Что ты здесь делаешь?
— За книгой пришел. А ты?
— К экзамену готовлюсь. В Женскую гимназию буду поступать, — не без гордости заявила она. — А ты где-нибудь учишься?
— Нет, — честно признался я.
— Зря. В наше время без образования никуда.
Девушка прошла мимо меня, пахнув легкими цветочными духами, и села за стол. Она мне понравилась: правильные черты лица, выразительные глаза, обрамленные густыми черными ресницами, аккуратная дуга бровей и пухлые алые губки. Но больше всего мне понравились ее волосы, струящиеся по спине: черные, как смоль, и волнистые. Она походила на какую-то чужеземку.
Я решил поближе познакомиться.
— Что ты сейчас учишь? — спросил я и подошел к столу.
— Географию. Ты, например, знаешь, где находится Магелланов пролив? — она внимательно посмотрела на меня.
— Нет, — мотнул головой.
— А Земля Франца-Иосифа?
— Нет.
Мне вдруг стало не по себе от того, что у меня такие большие пробелы в знаниях. Конечно, ни я, ни тем более Степан в этом не виноваты, но все же не хотелось казаться глупцом перед понравившейся девушкой.
— Вот именно поэтому надо учиться, — с серьёзным видом сказала она. — У тебя есть еще время, чтобы подготовиться к поступлению в училище или даже в лицей. Тут уж все зависит от тебя. Если ты такой же целеустремленный, как я, то все получится.
И вдруг мне захотелось стать кем-то значимым. Возможно, все дело в Степане, ведь сам я давно вышел из возраста, когда хочется щеголять перед девушками.
— Я бы хотел поступить в Московскую медицинскую академию, — выпалил я и сам себе удивился.
— В медицинскую академию? — брови девушки удивленно поползли вверх. Теперь она смотрела на меня с восхищением. — Но ведь туда очень сложно поступить. Нужно хорошо знать естественную историю, латинский язык и даже физику.
— Ерунда, подготовлюсь, — ответил я и махнул рукой.
М-да уж, я явно не в себе, раз говорю такие вещи, ведь пока даже читаю с трудом.
Девушка встала и протянула мне свою изящную ручку:
— Будем знакомы, Полина Базарова.
— Степан Устинов, — я легонько пожал ей руку.
Я знал, что здесь не особо принято жать женщине руку, но она, видимо, была намного прогрессивнее остальных.
В это время послышались шаги, и показался лавочник с толстой книгой в руках.
— К сожалению, нашел лишь краткое содержание всего Свода законов. Седьмого тома нет. Возьмете?
— Возьму, — решительно кивнул я и, покосившись на Полину, снова увидел восхищение в ее глазах.
Расплатившись с лавочником, я решил продолжить знакомство с понравившейся девушкой, но тут, как назло, в лавку зашел грузный мужчина и крикнул:
— Полина, поехали! Занят я.
Девушка собрала свои записи, попрощалась со мной и лавочником и вышла вслед за мужчиной. Мне тоже здесь больше нечего было делать, поэтому, еще раз пробежавшись взглядом по книгам, не нашел для себя ничего интересного и вышел на улицу.