Страница 86 из 124
Он закатал рукава своей рубашки. Я даже залюбовалась сильными руками, покрытыми тёмными волосками. А вот когда некромант сжал раненое плечо и надавил так, что из раны выступила кровь, стало не до восхищения. Чёрные глаза иглами впились в мозг.
Больно.. даже не столько больно, сколько неприятно. Вестибулярный аппарат словно взбесился! Меня конкретно трясло и выворачивало наизнанку! Здоровой рукой я закрывала себе рот, глуша вырывающиеся звуки и стоны. От рвотных спазмов из глаз брызнули неконтролируемые слёзы. А в голове — карусель из картинок. Некоторые я вспоминала с ходу, другие оставались неузнанными. Вот я с Томом и Кошей на крыше. Филин притащил с охоты здоровенную мышь, и Том, матюгаясь, залез с ногами на скамейку. Вот какие-то девушки искоса поглядывают на меня и хихикают. А мне приятно, и желание растекается по венам, больно бьёт вниз живота. Вот странная спираль, затягивающая в свою воронку. И женщина, бледная, измазанная, прижимает что-то к груди и убегает, а я догоняю. И такая она сладкая и вкусная! Я так хочу её! М-м-м.. Во рту собралась слюна..
Я начала дёргаться.
— Терпи! — донеслось сквозь вату в ушах.
И снова женщина. Но уже другая — красивая и в огне. Ей больно!
— А-а-а-а!!!
«Будь сильной, девочка моя!»
— Папа-а-а-а.. — выдохнула я, цепляясь за родной образ.
И в тот же миг передо мной появился маленький мальчик, черноволосый и кареглазый.
— Папа? — залопотал он на своём смешном детском языке и протянул ручки.
Я хотела взять малыша, но меня уже потянуло в чёрную воронку, из которой веяло холодом!
— ..Очнись!!! Софи, очнись!!!
Сердце почему-то стучало во рту и лишь через некоторое время стало медленно опускаться на своё место. И вместе с ним возвращалась я. Из мысленной карусели выбралась с трудом. Вспоминала то, что видела, и не могла понять: это точно мои воспоминания?
По голове барабанили молоточки. И с каждой секундой всё больнее и громче. Я дышала тяжело, жадно, и не могла надышаться. Это то, что чувствуют волшебники, попав в зону действия антиполярной магии. Теперь я в полную силу ощущала, что нахожусь рядом с Тёмным источником.
Император Сарфоломей стоял неподалёку, с интересом разглядывая что-то на своей ладони. Я тоже посмотрела.
— Предвечная Тьма!
Отскочила как ошпаренная, цепляясь за стену, чтобы не повалиться на земляной пол. Мужчина кивнул.
— Ты права как никогда, девочка. Это именно Предвечная Тьма.
Некромант открыл нишу в стене, достал колбу и осторожно перенёс в неё бурое облачко.
— Ирве! Эден! — позвал он, закрывая тайник.
Я вздрогнула, когда мимо прошли два лича.
— Охранять! — велел им император.
Мертвецы послушно замерли у входа. А Сарфоломей наконец посмотрел на меня.
— Идти можешь?
— Да.
— Тогда вперёд! — он накинул мне жакет на плечи, а по ощущениям взвалил мешок камней.
Подняться по ступенькам я не смогла. Спотыкалась, цеплялась за влажные каменные стены. Мужчина за спиной вздохнул, подхватил меня на руки и в два шага вышел на улицу. Не обращая внимания на моё вялое сопротивление, он быстро шёл по тропинке, унося меня подальше от Тёмного источника. И остановился только тогда, когда я сделала громкий жадный вдох чистого воздуха.
— Ну! Ну! Давай! Дыши! — император похлопал меня по щекам.
— Извините, я переоценила себя.
— Глупенькая, — добродушно усмехнулся Сарфоломей. — Ты очень сильная. Половина Светлых рухнула бы ещё внутри святилища.
Он усадил меня на скамейку и присел рядом.
— Рука теперь быстро заживёт. Смотри, края уже стянулись.
Я ахнула, разглядывая тонкие рубцы.
— Действительно!
— Давай-ка мы ещё кое-что сделаем, — мужчина буквально из воздуха достал телесного цвета пластырь и залепил раны. — Он с пропиткой из чистухи. Даже шрамов не останется!
— А что будет с тем? — я кивнула на здание, намекая на колбу.
— А с «тем» уже можно идти к драконам.
— Значит, вы нам поможете?
— Я помогу не вам, а себе. Потому что опасность грозит всему нашему миру. Я бы сказал, Геба на пороге гибели. И — увы! — это не пафосные стенания, а факт!
— Спасибо.
Мы всё ещё сидели на скамейке. Слабость прошла, но ноги до сих пор были ватными и руки подрагивали. В таком виде появляться перед саносскими придворными и СМИ было нельзя.
— За кем ты гналась? — вдруг спросил Сарфоломей.
— Что?
— Женщина в лабиринте.
На мгновение я растерялась.
— Это не я.. Я думала, это ваши воспоминания.
— А ты и мои видела? — напрягся мужчина.
Вот сейчас стало не по себе.
— Ну-у-у..
— Софи?
Пришлось признаваться.
— Мне кажется, да. По крайней мере, я не знакома с людьми, которых видела, и даже в тех местах не бывала.
— Конкретнее! Кого ты видела?
Стало неловко. Такое ощущение, что меня поймали на подглядывании через замочную скважину. Я шумно выдохнула.
— Наверное, куклы могут не только легко проникать или сливаться с физическим телом, но и с сознанием. Только так я могу объяснить путаницу из наших мыслей. Я видела свои воспоминания и ваши, самые яркие, сильные.. — я осеклась, перехватив ухмылку мужчины, а потом сообразила: — Подождите. Если я могла видеть ваши мысли, то вы — мои?
— Кое-что разглядел, — не стал отпираться император. — Я чувствовал твоё отчаяние, когда та ведьма умирала, и радость.. что она, а не ты!
Я отшатнулась, захлёбываясь беззвучным криком. Потому что он сказал вслух то, что сидело внутри меня и всё это время грызло! Потому что это была правда! Потому что я действительно радовалась, что выжила на том утёсе!!!
От резкого движения голова закружилась. Я свалилась бы на мокрую осеннюю траву, если бы не император. Он подхватил меня и привлёк к своей груди. Осторожно провёл большой ладонью по моим волосам.
— Не вини себя. Любой психически здоровый человек хочет жить. Природа не просто так сделала инстинкт самосохранения базовым. Тебе нечего стыдиться!
Подождав, когда я успокоюсь, Сарфоломей спросил:
— Так что же ты видела?
— Вашу жену и, наверное, её сестру: они похожи. В беседке.
— В голубом платье?
— Да.
Мужчина мягко улыбнулся.
— Я тогда впервые увидел Йенни — магиню, которую выбрали мне в жёны.
— Она вам понравилась?
— Да, — не стал спорить император.
— Почему же вы убили её? Сожгли в подземелье!
Мужчина выразительно глянул на меня, а я только развела руками. Мол, что было в твоей голове, то и увидела. Наверное, он тоже понял это. Хмыкнул и устало облокотился на колени.
— Моя вина в том, что Йенни стала такой.