Выше неба

— Ей семнадцать. В таком возрасте многие твои соплеменницы выходят замуж и рожают детей, — с усмешкой возразил тот.

— Милория очень наивна. Её так легко обмануть.

— Ты на что намекаешь? — в голосе зазвенел металл.

Давей осёкся. Сейверан убедившись, что смертный осознал свой промах, пошёл из сада, но сделав несколько шагов, вернулся:

— Твоя дочь приятна моему глазу. И я позову её в свои покои.

Гирхато и впрямь не понимал недовольство Давея. Он не собирался обижать девушку. И пугающей славы за ним не водилось, как за некоторыми другими демонами, которые предпочитали смертных красавиц прискучившим демоницам. То, что эти хрупкие красавицы после подобных игрищ иногда умирали, мало кого волновало, ибо выгод от союза с демоном было куда больше. Многие смертные девы мечтали зачать от демона, ибо рождённый от такого союза был только демон и отец забирал дитя к себе, а вместе с ним и мать, обеспечивая ей достойную жизнь. Пока человечка была молода и хороша собой, она жила вместе с бессмертным любовником, а когда подбиралась унылая, неприглядная старость, селилась в каком-нибудь далёком поместье, пока смерть не обрывала короткую человеческую жизнь. Сейверан никогда раньше не заводил себе любовниц из смертных. Было несколько раз в юности, но это так, баловство на одну ночь. И расставались они с теми девицами весьма довольные друг другом: демон — хорошо проведёнными ночами, а человечки — дорогими подарками. Как сложилась их жизнь дальше, его не интересовало. Сейчас Гирхато понимал, что чувство, которое вызывала в нём Милория, было несколько иным, более глубоким и настоящим. И, если понадобится, он был готов позаботиться о своей человечке, даже забрать с собой в Ваалел-эст. А там время покажет. Сейверан направился к дому, обрывая раздражающий разговор.

Давей крикнул вслед лорду:

— У Милории есть жених.

— Что? — нахмурился демон, вновь возвращаясь к человеку.

— Я обещал Милорию Кресу атали Гору, моему компаньону. Это достойный молодой человек!

Сейверан, склонив голову, разглядывал бледного мужчину. Не врёт ли? Милория никогда не упоминала никакого жениха, и разговоров о свадьбе демон не слышал. Будь это действительно так, женщины вряд ли бы устояли, чтобы не похвалиться перед ним таким важным событием. Разве что..

— А Милория об этом знает?

— Крес просил моего согласия месяц назад, до того, как отправиться с торговым караваном в долину. И сразу после возвращения придёт заключать брачный союз.

Нутро неприятно царапнула ревность.

— Не придёт, — отрезал Гирхато.

— Мой лорд, пощадите! — взмолился смертный.

— Поди прочь! — зло прошипел демон.

Сейверан, заложив руки за спину, смотрел вслед Давею. Потревоженное чувство собственника требовало крови того самого Креса, посмевшего взирать на Милорию с похотливыми мыслями и желаниями.

Ни за что! Сегодня же Милория станет его! И только его!

Нурия с затаённой печалью смотрела на дочь.

— Ты понимаешь, что он хочет от тебя?

Милория кивнула:

— Да.

— Ох, доченька! Как нам уберечь тебя?!

Девушка внимательно посмотрела на мать:

— Я не понимаю. Разве это плохо?

Нурия опустила голову:

— Не такую долю мы желали тебе. Мы с отцом мечтали, что ты встретишь достойного ЧЕЛОВЕКА и создашь с ним семью. Что вы разделите жизнь на двоих, вырастите детей, порадуетесь внукам и вместе встретите седую старость. А что тебя ждёт в Ваалел-эсте, во дворце этого демона, после того, как он.. наиграется тобой? Найдёшь ли ты в себе силы оставить его и своё дитя там и вернуться к своему народу? Это сейчас тебе кажется, что ваши чувства крепкие и на всю жизнь, но всё быстро меняется.

Девушка грустно улыбнулась:

— Лорд Гирхато удивительный. Очень сильный и очень несчастный. У него глаза цвета предрассветного неба, но в них столько усталости. Сегодня, наблюдая за ним, чувствуя его боль, я тоже страдала. Мне так хотелось утешить его.

— Ты и утешишь.. ночью, — Нурия горько усмехнулась.

Милория не смутилась, не покраснела.

— Мне нравится слушать его голос, рокочущий, словно прибой у Берейского утёса. Мне нравится его запах, странно, правда? — девушка улыбнулась и призналась: — Я не представляю, как раньше жила без него, как буду жить, когда он уйдёт?!

— Доченька!.. — ахнула Нурия.

— Я уже полюбила его, мама!

Сумерки царили над городом. Солнце уже спряталось за горизонт, погружая всё в тихую мглу. Сверху подмигнули звёздные скопления, начиная своё неспешное плавание по небесному океану. Сейверан стоял у входа в дом и ждал. Он хорошо знал, что каждый вечер именно в это время Милория выходит в сад. Сегодня не стало исключением: торопливые шаги — и перед ним резко остановилась девушка, лишь подол тёмно-красного платья закружился вокруг ног. Узнав мужчину, Милория улыбнулась:

— Доброго вечера, мой лорд!

— Доброго. Куда ты идёшь?

— В сад. Там сейчас нигхигаи (певчие птицы Междумирья — Прим. авт.) будут петь. Слышали?

— Очень давно, — пожал плечами Сейверан и пояснил: — В городе они не живут, а когда я бываю в лесах, обычно не до того.

Девушка протянула руку:

— Пойдёмте! Сегодня у вас есть и время, и возможность услышать, как красиво они поют.

Они сидели на скамейке и молчали. Сонно шелестела листва, где-то в доме уныло поскрипывала дверь. Мужчине скоро прискучило бесцельно сидеть, тем более в голове уже не помещались его фантазии о Милории. Но когда он протянул руку, собираясь обнять девушку, та сжала его ладонь, призывая к тишине, ещё и пальчиком погрозила. Сейверан не сдержал улыбку, но послушался. И неожиданно по саду прокатилась сладкозвучная, переливчатая трель. За ней другая, третья. Мужчина, прикрыв глаза, прислушался: над притихшими деревьями лилась песня, звонкая, но грустная, даже жалостливая, похожая на плач.. Демон вспомнил, как два дня назад плакали другие. Разозлился непрошеным воспоминаниям.

Милория почувствовала, как напрягся Гирхато, но решила, что это реакция на пение птиц. Улыбнулась, сжимая его пальцы.

— Красиво! Правда?