#Активация

Он кивнул. Медленно, словно голова была налита свинцом. Мы двинулись по скрипучему, обледенелому пирсу к трапу, который вел на борт. Каждый шаг отдавался гулким стуком в досках, и этот звук казался оглушительным в мертвой тишине порта. Я шел первым, держа карабин наизготовку. Максим — в двух шагах позади, его рука лежала на рюкзаке, где висел Джинн. Я чувствовал себя сапером на минном поле. Один неверный шаг, один скрип не в том месте — и все.

Мысли в голове крутились, как заевшая пластинка. Это ловушка? Нас ждали? Эмили жива или внутри только ее остывающее тело и пара голодных реликтов, которые использовали ее как приманку? Вариантов было много, и ни один мне не нравился. Слишком все просто. Нашли яхту с первого захода. В этом проклятом мире 'просто' не бывает.

Я остановился у трапа и махнул Максиму рукой, чтобы он замер, и присел, внимательно осматривая палубу. Пусто. Только снежные наносы и замерзшие веревки, похожие на белых змей.

Взгляд зацепился за что-то маленькое, частично заметенное снегом у соседнего пирса. Крошечная лодчонка, детская, с обрывком паруса, трепыхавшимся на ветру, как подбитая птица. Она вмерзла в лед криво, будто ее бросили в спешке. Максим тоже ее заметил. Он замер, глядя на эту игрушку из прошлого мира, и его лицо вдруг изменилось. Ушла стальная решимость, и на мгновение проступило что-то забытое, почти детское.

— Отец… — тихо произнес он. — У меня была такая же. Он даже учил меня ставить парус. Говорил, что ветер нужно не ловить, а чувствовать, как женщину. Я тогда не понимал, что он имеет в виду.

Он замолчал, глядя на этот обрывок прошлого.

Этот момент был настолько неуместным, настолько вырванным из нашей реальности, что я даже не сразу нашел, что сказать. Вокруг нас лежал мертвый мир, впереди ждала неизвестность, а он вспомнил про парус. Про отца. Я хотел рявкнуть на него, сказать, чтобы собрался. Но что-то меня остановило. Может, то, как тоскливо он смотрел на эту лодку. А может, я сам на секунду задумался, что бы сказал мой отец, увидь он меня сейчас.

— Твой отец был романтиком, профессор, — проворчал я, чтобы сбить этот неуместный пафос. — А ветер в здешних краях лучше чувствовать задницей. Если она начинает замерзать — значит, пора искать укрытие. Пошли.

Он вздрогнул, словно очнувшись, и снова кивнул. Лицо опять стало маской. Я больше не оборачивался. Прошлое должно оставаться в прошлом. Особенно такое. Теплое, живое. Оно только мешает выживать. Мы подошли к трапу 'Акробатки'. Я поставил ногу на первую ступеньку. Она предательски скрипнула.

И в этот момент на палубе что-то шевельнулось.

Из-за рубки медленно, словно нехотя, показалась фигура. Силуэт на фоне серого, снежного неба. Женский. На ней была объемная куртка с капюшоном, скрывавшим лицо. Она стояла неподвижно, просто глядя на нас. В руках ничего не было. Или я просто не видел.

— К борту! — мой окрик потонул в порыве ветра.

Мы с Максимом одновременно отпрыгнули за массивные деревянные сваи, вросшие в пирс. Я вскинул пистолет, поймав фигуру в прицел. Она не шелохнулась. Не сделала ни одного резкого движения. Просто стояла и смотрела в нашу сторону. Это было самое странное. Ни страха, ни агрессии. Просто тихое ожидание.

— Эй, на яхте! — крикнул я. — Руки покажи! Медленно!

Фигура нехотя подняла руки на уровень плеч. Ладони были пусты. Капюшон немного съехал, открывая лицо. Даже с такого расстояния я увидел, что оно было бледным и измученным.

— Кто вы? — ее голос был хриплым, но твердым. Русский. Без акцента.

— Те, кто не любит, когда на них наводят оружие, — ответил я, не опуская пистолет. — А ты кто такая? Эмили?

Максим выглянул из-за моего плеча. Его дыхание стало прерывистым. Он узнал этот голос. Я видел это по его глазам. Я продолжал держать женщину на мушке. Мало ли что. В этом мире верить нельзя даже собственным ушам.

— Эмили? — выдохнул Максим. Это был не вопрос. Это было утверждение, полное неверия.

Женщина на палубе медленно опустила капюшон. Рыжие, спутанные волосы разметало ветром. Зеленые глаза смотрели на нас с какой-то отчаянной надеждой. Это была она. Эмили Картер. Агент ФБР, которая должна была нас ждать. И она дождалась. Живая. Почти.

— Ирина? Это ты? — голос Максима был глухим.

Он шагнул к ней. Я не стал его останавливать, но палец со спускового крючка не убрал. Агент ФБР, даже с поехавшей от удара крышей, все еще агент ФБР. Она медленно двинулась вперед, не сводя с него глаз. В ее движениях была какая-то неуверенность, словно она боялась, что он сейчас растворится в воздухе.

— Да, это я. Я не помню… многого. Все как в тумане. Но я помню тебя. Твое лицо. Я знала, что нужно ждать здесь. В Порт-Харди. На 'Пьяной акробатке'. Ты говорил мне об этом. Ведь говорил?

Максим покачал головой.

— Нет, Ира. Не я. Мы не знали, где тебя искать. Мы просто шли по твоей наводке.

Ее лицо снова исказила тень замешательства. Она потерла висок, как будто пытаясь унять головную боль. Было видно, что ее память — это набор случайных осколков. Она помнила его, помнила свои чувства к нему, но вся логическая цепочка событий была разрушена. Для меня это был плохой знак. Непредсказуемый союзник хуже открытого врага.

— Неважно, — она слабо улыбнулась. — Главное, ты здесь. Теперь мы в безопасности.

Я хмыкнул, не опуская оружие. Безопасность. Хорошее слово. Только в этом мире оно давно ничего не значило.

— Ты одна? — снова крикнул я. — На борту еще кто-то есть?

Она покачала головой. Ее взгляд был прикован к Максиму. Она сделала неуверенный шаг к трапу, протянув руку, словно хотела дотронуться до него через расстояние, через снег и ледяной ветер.

— Я ждала, — прошептала она. — Я знала, что ты придешь.

Я медленно встал, все еще не сводя с нее прицела. Максим вышел из-за укрытия и сделал шаг вперед. Я схватил его за рукав куртки.

— Стой. Я первый.

Я медленно, шаг за шагом, пошел по пирсу к трапу. Максим следовал за мной. Ветер выл, снег кружился, а на палубе замерзшего судна стояла одинокая женщина, которая каким-то чудом дождалась нас на самом краю света. Мы нашли ее. Но глядя в ее пустые, лишенные всякого блеска глаза, я понимал, что это только начало. Начало чего-то нового и, скорее всего, не менее паршивого, чем все, что было до этого.

***

Максим оторвался от своей новообретенной принцессы и посмотрел на меня с укоризной. Мол, не мешай, тут момент интимный, человек надежду обретает. Плевать я хотел на его надежды, когда на кону стояли наши шкуры.

— Что 'не пойдет'? — спросил он.