#Активация

Я смотрел на эту бескрайнюю воду, на волны, разбивающиеся о скалы. Было в этом что-то завораживающее. Чувство завершенности. Мы пересекли континент. Мы выжили там, где сдохли миллионы. Мы дошли. Это зрелище смывало усталость, вычищало из головы всю дорожную грязь. Оно давало силы.

Но облегчение было недолгим. Это был не финиш. Это была просто еще одна точка на карте. Временная передышка. Там, за этой водой, лежала наша настоящая цель. И где-то далеко, в холодной тишине, тикал свой собственный таймер. И он не собирался нас ждать.

***

Четыре часа, которые Джинн отмерил нам до Порт-Харди, растянулись в вечность. Океан, который только что казался символом достигнутой цели, снова спрятался за стеной леса и скал. Дорога превратилась в ледяную колею. Снег, сначала лениво порхавший в воздухе, повалил густой, липкой крупой. Дворники 'Хамви' едва справлялись, размазывая по лобовому стеклу белую кашу. За нами, как привязанный, полз LMTV. Диана вела его, не отставая ни на метр. Железная женщина.

Когда мы въехали в город, я даже не сразу это понял. Никаких огней. Никакого движения. Просто по сторонам дороги стали появляться дома. Сначала редкие, потом все плотнее. Они стояли по крышу в сугробах, темные, мертвые. Ветер завывал в проводах, натянутых между столбами, и это был единственный звук, кроме рева наших моторов. На въезде мелькнул покосившийся щит с надписью 'Port Hardy', наполовину занесенный снегом. Добро пожаловать в никуда.

Город-призрак.

— Джинн, где здесь причалы? — голос Максима прозвучал глухо, будто он говорил из-под толщи ваты.

— Марина расположена в северо-восточной части города. Двигайтесь прямо еще полтора километра, затем поворот направо, на улицу Бей-стрит, — отозвался планшет. — Прокладываю маршрут на дисплее.

— Что-нибудь живое? — спросил я, всматриваясь в заснеженные окна двухэтажного дома. Мне казалось, или там мелькнула тень?

— Пассивные сенсоры не фиксируют тепловых сигнатур, сопоставимых с человеческими. Вероятность присутствия выживших в радиусе пятисот метров — менее трех процентов.

— Твои пассивные сенсоры — это как слепой снайпер. Шанс попасть есть, но я бы на него не ставил, — проворчал я. — Диана, прием. Мы в городе. Двигаемся к марине. Глаза в оба.

— Поняла, — коротко ответила рация. — Движения не вижу. Все завалено снегом.

Мы медленно ползли по главной улице. Она была заставлена брошенными машинами, превратившимися в безымянные сугробы. Из-под одного торчал угол яркой вывески 'Пицца'. Мир умер, не доев свою пепперони. Это было настолько нелепо, что даже не вызывало никаких эмоций. Просто факт. Как-то, что снег — холодный, а мертвецы не потеют. Максим молчал, вцепившись в руль. Его лицо было сосредоточенным и каким-то чужим. Он больше не был тем профессором, которого я вытаскивал из Биллингса. Война и дорога вытравили из него всю эту интеллигентскую шелуху. Теперь он был просто человеком, у которого есть цель. И это делало его опасным. Для врагов — и для себя.

Улица Бей-стрит вывела нас к воде. Здесь ветер разгуливал на полную. Он срывал с крыш снежные шапки, швырял в лицо ледяную крошку, заставляя щуриться. Перед нами расстилалась замерзшая бухта. Десятки катеров и яхт, вмерзших в лед, стояли под толстым слоем снега. Деревянные пирсы уходили в седую мглу. Все это напоминало кладбище кораблей. Красиво и жутко.

— 'Пьяная акробатка', — проговорил Максим, словно пробуя имя на вкус. — Эмили сказала, что она будет здесь. Что она оставила ее для нас.

— Если она еще жива. И если эта яхта не на дне, — я опустил стекло и тут же поднял его обратно, в кабину ворвался порыв ледяного ветра. — План какой? Будем ходить по пирсам и счищать снег с каждого корыта?

— План именно такой, — спокойно ответил Максим. — Другого у нас нет. Диана, оставайся в машине. Двигатель не глуши. Мы с Алексом пройдемся. Будешь нас прикрывать. Если что — сразу дави на клаксон.

— Принято.

Мы вылезли из машины. Холод тут же вцепился в меня мертвой хваткой. Я поднял воротник куртки, натянул шапку поглубже. Максим достал из рюкзака Джинна, повесив его на грудь. Экран тускло светился сквозь падающий снег. Мы двинулись к первому пирсу, утопая по щиколотку в снегу. Карабин неприятно холодил руки даже через перчатки.

Это было утомительное и дурацкое занятие. Мы шли от судна к судну, и я варежкой счищал снег с кормы, пытаясь разглядеть название. 'Морской бриз'. 'Леди Удача'. 'Мечта рыбака'. Имена из прошлой жизни, полной дурацких надежд. Мороз пробирался под одежду. Пальцы на ногах начали неметь. Максим шел рядом, молча. Он тоже понимал всю абсурдность нашей затеи. Пересечь мертвый континент, чтобы играть в снежки с лодками на краю света.

— Может, она ошиблась? — сказал он, когда мы закончили со вторым пирсом. — Может, не та бухта? Или яхту угнали?

— Или она просто пошутила, — буркнул я. — Чувство юмора у агентов ФБР специфическое. Идем дальше. Пока не стемнело. Диана одна на причале дежурит, ей одиноко.

На третьем пирсе стояли в основном небольшие рыболовные катера. Они жались друг к другу, как замерзшие птенцы. Я уже почти не смотрел на названия, просто механически смахивал снег. Мысли в голове стали вязкими, ленивыми. Хотелось вернуться в теплую машину и ни о чем не думать. Но мы упрямо шли вперед. Шаг, еще шаг. Смахнуть снег. Прочитать название. Идти дальше.

Именно Максим ее заметил.

Он остановился у последней яхты на пирсе, самой дальней от берега. Это было судно средних размеров, парусное, с высокой мачтой, гудевшей на ветру. Снег заметал ее корпус. Максим подошел к корме и начал счищать снег руками.

— Саша, иди сюда.

Я подошел. Он продолжал счищать налипший снег, и из-под него проступили буквы. Сначала одна, потом другая. Написанные от руки, немного коряво, синей краской.

ПЬЯНАЯ

Ниже проступило второе слово.

АКРОБАТКА

Мы стояли и смотрели на эту надпись. 'Пьяная акробатка'. Ветер выл, бросая в нас снег. На яхте не горел свет. Из трубы не шел дым. Она казалась такой же мертвой, как и все вокруг. Но она была здесь. Нас ждали. Или ждал только остывающий труп.

Я молча снял пистолет с предохранителя.

Максим посмотрел на меня, потом на яхту. В его глазах не было ни страха, ни радости. Только тяжелая, свинцовая решимость.

— Ну что, профессор, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал от холода. — Пойдем знакомиться с 'Акробаткой'?

***