#Активация

Глава 4

Моя рука замерла на рычаге переключения передач. Двигатель Ford Kuga урчал ровно, почти убаюкивающе, но внутри меня всё кипело. Резкий приказ, брошенный Максиму, всё ещё висел в спертом воздухе салона. Он выглядел паршиво: бледный, сжимающий перевязанное ухо, взгляд растерянный. Диана, наоборот, казалась высеченной из камня. Её профиль, обращенный к окну, не выражал ровным счетом ничего. Пустота.

— Прежде чем рвать когти, осмотрим трофей, — процедил я, выключая зажигание. — Вдруг там в багажнике пара-тройка трупов или ящик гнилой картошки. Не люблю сюрпризов.

Я вылез из машины. Ноги гудели после перестрелки. Щелчок замка багажника показался оглушительным в наступившей тишине. Я поднял крышку и на секунду замер. Никаких трупов. Никакой картошки. Вместо этого — аккуратно уложенный набор для последнего пикника цивилизации.

Это было почти смешно.

— Ну-ка, ценители прекрасного, идите сюда, — крикнул я, не отрывая взгляда от содержимого. — Похоже, наш снайпер был гурманом.

Максим подошёл первым, заглядывая мне через плечо. За ним неспешно подошла Диана. В багажнике, укрытые старым пледом, лежали сокровища. Две пузатые бутылки дорогого бренди — He

— Вот это да… — прошептал Максим сглотнув. Его взгляд был прикован к хлебу.

Я порылся в боковом кармане багажника. Нашел несколько бумажных карт Биллингса и окрестностей. На них были пометки красным маркером: обведены заправки, магазины, какие-то дома. Видимо, цели или тайники. А вот чего не было, так это аптечки. Ни одной. Ни паршивого бинта, ни пластыря.

— Приоритеты у парня были что надо, — хмыкнул я. — Выпить, закусить, пострелять. Лечиться в его планы, видимо, не входило.

Диана молча взяла одну из карт и начала её изучать. Снова ушла в себя, отгородившись от нас невидимой стеной. Её лицо было непроницаемым, словно она решала сложную математическую задачу, а не смотрела на план мертвого города.

— Ладно, грузимся, — скомандовал я, собираясь захлопнуть крышку. — Попируем в аэропорту.

И тут из планшета, который Максим держал в руках, раздался спокойный, лишенный эмоций голос Джинна.

— Александр. Я настоятельно не рекомендую продолжать движение к аэропорту в текущих условиях.

Я замер. Эта жестянка снова лезла не в своё дело. В самый неподходящий момент.

— Я твоего мнения не спрашивал, — рыкнул я. — Выключись.

— Моя основная директива — обеспечение максимальной вероятности выживания группы, — невозмутимо продолжил ИИ. — Мы потеряли средство воздушной разведки. Один член группы ранен и частично дезориентирован. Наши знания о силах противника на объекте равны нулю. Вероятность успешного выполнения задачи при таких вводных составляет не более семи процентов.

Я сжал кулаки. Цифры. Он всегда сыпал своими проклятыми цифрами, будто они могли остановить пулю. Но что-то внутри, тот самый голос старого вояки, который не раз спасал мне шкуру, шептал, что машина права.

— А какова вероятность, что я сейчас разобью этот планшет о ближайшую стену? — процедил я.

— Девяносто два процента, если я продолжу приводить аргументы в той же манере. Поэтому я изменю подход, — голос Джинна стал чуть другим, словно он имитировал человеческую убедительность. — Возвращение в убежище, отдых, пополнение боекомплекта и запаса дронов, а также планирование операции на основе полученных карт повысит шансы на успех завтрашней вылазки до семидесяти одного процента. Вы обменяете половину суток на десятикратное увеличение шансов. Это рациональная сделка.

Десятикратное.

Черт бы его побрал.

Максим, услышав поддержку своим страхам, подал голос. Он говорил тихо, но твердо.

— Саша, он прав. Джинн прав. Мы идём вслепую. Мне нужно нормально обработать рану. У нас нет дрона. Мы не готовы.

Я посмотрел на Диану. Она была моей последней надеждой на поддержку. Но она лишь пожала плечами, не отрывая взгляда от карты.

— Мне всё равно, — её голос был тихим и безразличным. — Решайте сами.

И это безразличие ударило сильнее, чем аргументы Макса и логика Джинна. Я остался один. Один против здравого смысла. Ярость, кипевшая во мне, начала уступать место холодному расчету. Я ненавижу отступать. Но ещё больше я ненавижу хоронить своих. Даже если один из них — гений-ботаник, а второй — моя бывшая.

— Ладно, — выдохнул я. — На этот раз твоя взяла, Железный Дровосек.

Я с силой захлопнул багажник. Звук эхом прокатился по пустынной заправке.

— Разворачиваемся. Едем в нашу дыру. Но завтра, с первыми лучами солнца, мы вернемся сюда. И если хоть что-то пойдет не так, я лично перепрошью твой квантовый мозг в логарифмическую линейку. Это ясно?

— Принято. Команда записана, хотя и содержит невыполнимые с технической точки зрения угрозы, — бесстрастно ответил Джинн. — Прокладываю оптимальный обратный маршрут, избегая зон повышенной активности, зафиксированной за последние три часа.

Мы молча расселись по местам. Максим на заднем сиденье, Диана рядом со мной. Я завел двигатель. Вкус близкой победы сменился горечью тактического отступления. Это было правильно. Логично. Безопасно. Но тошно. Я включил передачу и медленно развернул машину, уезжая от манящих огней аэропорта. Назад, в наше временное логово, зализывать раны и готовиться к новому броску.

***

Машина катилась по разбитому асфальту, уворачиваясь от остовов сгоревших автомобилей и брошенных посреди дороги тележек из супермаркета, набитых бесполезным хламом. В салоне стояла такая тишина, что я, кажется, слышал, как кровь стучит у Максима в его забинтованном ухе. Он сидел сзади, съёжившись, и смотрел в окно на проплывающие мимо руины. Диана рядом со мной была похожа на статую. Только руки, сжимавшие карту мертвеца-снайпера, выдавали её напряжение. А я… я просто вёл машину. Моя ярость остыла, оставив после себя лишь горький привкус тактического поражения и неприятную пустоту.

Жестянка оказалась права.