#Настройка

Глава 22

Резкая, пульсирующая боль в виске вернула её в реальность. Эмили Картер открыла глаза и тут же зажмурилась от мерцающего света аварийной лампы над головой. Пахло пылью, озоном и чем-то кислым, похожим на рвоту. Она лежала на полу, щекой на колючем, грязном ковролине. Вокруг был её офис. Или то, что от него осталось. Столы перевёрнуты, бумаги рассыпаны по полу ровным слоем, словно кто-то устроил бумажную метель. Голова раскалывалась. Она села, опираясь рукой о пол.

Я — Эмили Картер.

Эта мысль была ясной и чёткой, как выгравированная табличка на двери. Я — специальный агент Федерального Бюро Расследований. А вот что шло за этим, тонуло в густом, вязком тумане. ФБР. Что это? Звучит весомо, солидно. Но что они делают, эти люди из ФБР? Чем занималась она сама, Эмили Картер, пять минут назад? Память была похожа на книгу с вырванными страницами. Обложка и название есть, а содержания — нет. У неё было ощущение, что она провела в каком-то тумане несколько часов.

Вокруг царил хаос. Мониторы компьютеров дружно, как один, демонстрировали «синие экраны смерти». Принтер в углу, похоже, выплюнул из своего нутра все чистые листы, создав у своего подножия аккуратный белый сугроб. Люди… коллеги… были хуже всего. Специальный агент Хендерсон, тучный мужчина предпенсионного возраста, всегда бывший таким представительным, стоял у окна со спущенными брюками, демонстрируя всем желающим трусы с рыбкой Дори и раз за разом проводил пальцем по стеклу, рисуя невидимые узоры. Сара, стажёрка из аналитического отдела, сидела на полу, обложившись степлерами, и пыталась скрепить ими воздух. Раздавались щелчки, но скобы просто падали на пол. Никто не разговаривал. Только бормотание, похожее на белый шум.

— Требуется авторизация, — пробормотал кто-то за спиной.

Эмили обернулась. Это был специальный агент Риггс. Он стоял перед кофейным аппаратом и прикладывал к нему свою ладонь.

— Идентификация не пройдена, — сообщил он пустоте. — Повторите попытку.

Он снова приложил ладонь. Аппарат молчал. Эмили почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это не было массовым психозом. Это был сбой системы. Глобальный. И она, кажется, тоже была его частью, просто её «ошибка» выглядела иначе.

Нужно было выбираться отсюда. Это решение пришло к Эмили не из логики, а из глубинного, животного инстинкта. Центральный выход, скорее всего, заблокирован или превратился в смертельную ловушку. Пожарная лестница. Она всегда там. Надёжная, железная, аналоговая. Эмили поднялась на ноги, стараясь не смотреть на своих коллег. Они вроде бы не были опасны. «Пока не опасны», поправила она себя. Рядом такими людьми нужно быть настороже и не подставлять им спину. Она подошла к двери, ведущей на лестничную клетку. Электронный замок каждую секунду мигал то зелёным, то красным, не в силах определиться. Эмили дёрнула ручку. Дверь оказалась незапертой. И следующая. И все остальные двери, чьи замки управлялись электронной системой, то есть почти все замки в этом ультрасовременном здании, похоже, сошли с ума вместе с людьми. Это было и хорошо, и плохо. Хорошо для того, чтобы Эмили передвигалась без помех. Плохо для всего остального.

Она спускалась по пролётам эвакуационной пожарной лестницы, перепрыгивая через две ступеньки. Эмили решила, в такой ситуации довериться лифтам было бы слишком уж легкомысленно. Металлический грохот её неуверенного полубега вниз эхом отдавался в тишине лестничного пролёта. Она знала, что ей сейчас нужно. Если кислородные маски выпали, сначала наденьте маску на себя, потом на ребёнка. Значит, в первую очередь нужно экипироваться. Оружие, защита, снаряжение, как её учили на одном из курсов в Куантико (ещё бы вспомнить, что это за место). Без этого она может не выжить. Оружейная комната находилась под зданием. Три уровня ниже. Три уровня вглубь этого бетонного ада. Бронированная дверь, которая раньше открывалась только по скану сетчатки и отпечатку пальца, сейчас стояла приоткрытой, приглашая войти. Внутри горел свет, и там были люди.

Двое. Охрана оружейки. Они увидели друг друга одновременно. Их глаза, лишённые всякого осмысления, сфокусировались на ней как на угрозе. Ни слова, ни предупреждения. Просто рык, сорвавшийся с губ одного из них, и они бросились на неё. Один с голыми руками, второй замахнулся тяжёлым металлическим ящиком для патронов.

— Нейтрализовать! — выкрикнул один из них, и это слово прозвучало как команда, отданная самому себе.

Её рука сама метнулась к кобуре на поясе. Служебный «Зиг Зауэр» легко лёг в ладонь, словно продолжение руки. Два быстрых, почти слившихся в один, выстрела. Ещё два. Как учили. Гильзы зазвенели, раскатываясь по полу. Пули вошли точно в центр масс нападавших. Они рухнули на пол мешками с костями, не издав больше ни звука. Пороховой дым щекотал ноздри. Эмили смотрела на тела без всяких эмоций. Ни страха, ни сожаления, ни отвращения. Просто выполненная задача. Угроза устранена. Это было странно легко. Пугающе легко. И кто учил её стрелять?

Она быстро переоделась в полевой камуфляж для города Urban Camo из сочетания пятен белого, чёрного и серого цветов, собрала волосы в хвост, надела бейсболку и методично начала собирать всё необходимое. Свой «Зиг» она оставила, взяв такой же, но с полным магазином. Ещё четыре магазина засунула в карманы тактических брюк. Надела лёгкий бронежилет, взяла нож с фиксированным клинком в ножнах, закрепив его на подвеске молле, как и флягу для воды. В небольшой рюкзак полетела аптечка, четыре пачки патронов для пистолета и упаковка энергетических батончиков, термоодеяло, приспособление для чистки пистолета, фонарик, батарейки. На первое время хватит. Как говорится, возьми ружьё, с ним найдёшь всё остальное.

Выбравшись из подвала, она на мгновение замерла у главного выхода из здания. Стеклянные двери были распахнуты. На улице двигались люди. Много людей, и они были не в порядке. Да, совсем не в порядке. Некоторые просто стояли тесными группами, молча, глядя в никуда. Другие в это самое никуда шли, не разбирая дороги, натыкаясь друг на друга и на брошенные машины. Машины забили всю улицу, насколько было видно. Некоторые брошенные, в некоторых сидели люди. Просто сидели, и это было странно, потому что двигатели почти всех машин не работали.