#Настройка

Максим отбросил бесполезный кусок пластика и принялся за вторую. Тот же ритуал. Вскрыть, достать, нажать. И тот же результат. Пустота. Внутри у него всё сжалось от дурного предчувствия. Не просто электроника вышла из строя. Что-то убило её. Целенаправленно, избирательно, как снайпер. Он чувствовал себя дикарём, который нашёл на берегу рацию и пытается вызвать богов, стуча ею по камню. Бесполезно и глупо.

— Чёрт! — вырвалось у него. Он взял третью коробку, последнюю. Последнюю надежду. Его руки слегка дрожали. Если и эта не заработает…

Он нажал на кнопку.

И на крошечном дисплее вспыхнул синий огонёк. Камера пискнула, и на экране появилось приветственное лого. Максим выдохнул так громко, что Александр вздрогнул.

— Одна из трёх, — пробормотал Максим. — Шанс выживания электроники тридцать три и три в периоде. Негусто.

— Лучше, чем ноль, — отрезал Александр. — Давай, подключай, пока и эта не сдохла.

Максим не стал спорить. Он подключил камеру к планшету Джинна коротким кабелем. Пальцы летали, вызывая на экране консоли, набирая строки команд. Он чувствовал себя в своей стихии. Это был его мир, мир кода и протоколов, и здесь он был богом. Александр наблюдал за его работой молча, но Максим чувствовал его оценивающий взгляд на себе.

— Ты доверяешь ему? — вдруг спросил Александр, нарушив тишину. Голос его был тихим, почти вкрадчивым. — Он же переписал себя, Максимо. Это уже не твоя программа. Что, если он… изменился не в ту сторону?

— Он спас себя, — так же тихо ответил Максим, не отрываясь от экрана. — Он выбрал выживание, а не отключение. Точно так же, как и мы. И с анализом у него получше нашего. Пусть накапливает данные, пусть крутит их так и сяк, глядишь — и предложит рабочую гипотезу о причинах всего этого. У тебя есть идеи получше?

Александр промолчал. Это был лучший ответ из всех возможных. Похоже, идеи у него кончились. Ну или изначально Данилов действовал на инстинктах и опыте, а идей по поводу происходящего у него и вовсе не было. Бей или беги. Вот он и бил, и бежал.

— Готово, — сказал Максим через пару минут. — Он получил глаза, вернее, глаз. Куда бы этот глаз прицепить? На зеркало в салоне?

— На тебя, — без колебаний ответил Александр. — Ты его нянька, тебе его и носить. Цепляй на плечо или на грудь, не так заметно будет. Но сейчас лучше на голову, вон, не бейсболку. Так у него будет тот же угол обзора, что и у тебя.

Они вышли из машины. Александр посветил фонариком, пока Максим возился с креплениями. Пластиковые защёлки, ремешки, липучки. Он приладил камеру на бейсболку, которую протянул Данилов. Она сидела плотно, обретя маленький чёрный глаз, уставившийся в темноту. Ощущение было странным. Словно у него вырос новый, чужеродный орган. Он почувствовал себя блогером, ведущим свой стрим из зоны катаклизма.

— Визуальный контакт установлен, — раздался из динамиков голос Джинна. В нём не было эмоций, но Максиму показалось, что он слышит в нём нотки… удовлетворения. — Качество изображения низкое. Требуется калибровка. Максим, пожалуйста, поверни голову на тридцать градусов влево.

Максим подчинился. Изображение на экране послушно сместилось.

— Теперь вправо на шестьдесят градусов. Сделай полный оборот. Посмотри наверх. Теперь под ноги. Калибровка завершена. Я интегрирую видеопоток в систему анализа окружающей среды.

Александр, слушавший этот диалог с каменным лицом, хмыкнул и завёл двигатель. Мотор взревел, вырывая их из кокона тишины.

— Эй, умники, — бросил он, включая габаритные огни, тусклый свет которых еле-еле обозначил край шоссе. — Поехали, насладимся панорамным видом.

Дорога до парковки у смотровой площадки на их черепашьей скорости заняла полчаса. Парковка оказалась почти пустой, лишь ближе к выходу стоял какой-то седан светлого цвета. Пустой. Поднявшись на десяток метров по лестнице, ведущей на огороженную площадку, они молча подошли к её перилам, и так же молча смотрели вниз ещё несколько минут, пока Джинн не заговорил первым.

— Отсутствие капитального городского искусственного освещения в обозримом пространстве. Множество слабых разрозненных источников света, предположительно аккумуляторные фонари. Низкочастотный фон в радиоэфире, отсутствие модулированных радиосигналов. Ограничения сигналов глобального позиционирования. Выход из строя двух из трёх идентичных электронных устройств. Предварительная гипотеза — воздействие электромагнитного импульса высокой мощности.

— ЭМИ? — переспросил Максим. — Но мы не наблюдали ничего, похожего на ядерные взрывы. И почему тогда полностью не умерла вся электроника нашего пикапа? И эта камера? И ты сам? ЭМИ должен был сжечь всё к чертям.

— Это лишь гипотеза, — ответил Джинн. — Поражение носит избирательный характер. Моя собственная выживаемость, как и работа этого устройства, нетипичны. Возможно, имеет значение архитектура процессора, наличие экранирования или фаза работы в момент удара. Мне нужно больше данных. Гораздо больше. Мне нужны данные о поведении людей. Для анализа вариабельности их поведения не хватает данных. Также микрофоны фиксируют множество слабых источников звуков, по спектру похожих на использование огнестрельного оружия.

— Ну что же, — задумчиво сказал Данилов. — Это, конечно, добавляет перчика в нашу задачу. Мы на востоке города, а нам нужно на запад. Убежище там, в промышленной зоне, в Бейслайне. Склад компании «Филлстоун Лоджистикс». И я не уверен, что наша колымага дотянет туда по объездным дорогам, движок почти сдох. Сейчас главное — не найти на свою жопу приключений.

Максим прислушался к звукам далёкой перестрелки и мысленно согласился с ним. Что-то он устал от приключений.