#Настройка

Максим смотрел на него сквозь неожиданно защипавшие глаза. На душе было мерзко, и не только от вида горящих людей, но и от слов Александра. От его неизменно безжалостной логики, которая превращала человека в «фактор» и «помеху». Он снова дёрнулся, но хватка Данилова стала только крепче. Это была борьба не силы, а воли. И Максим проигрывал. Проигрывал очень обидно, потому что он мог сделать попытку и настоять на своём, но…, но он эту попытку сделал только что, и непохоже, что Данилов как-то всерьёз её воспринял.

— А давай лучше так! — Александр одним резким движением отстегнул свой ремень безопасности, выскочил из машины, обошёл капот, рывком распахнул водительскую дверь и буквально вытолкнул Максима из-за руля. Он не бил его, не угрожал. Он просто переместил его, как неодушевлённый предмет, на пассажирское сиденье. Затем сел за руль, захлопнул дверь и заставил взреветь едва уже чихающий двигатель, поддав газа. Всё это заняло не больше десяти секунд.

— Ты… бездушный говнюк, — прошептал Максим, глядя на профиль напарника в отсветах пламени.

— Пристегнись, цветочек аленький, — ровно ответил Александр, объезжая по широкой дуге место аварии. Жар от огня чувствовался даже на таком расстоянии через закрытые стёкла. — У нас своя задача, свой путь, нравятся тебе они, или нет. Твоя задача сейчас — думать над тем, что ты видишь. А моя — чтобы у тебя была возможность думать. Пора бы уже запомнить.

Они проехали мимо. Мимо горящего металла, мимо людей, бредущих в огонь, мимо тех, кто молча смотрел на смерть или умирал сам. Максим отвернулся, не в силах больше видеть это. Он чувствовал себя грязным. Соучастником в гнусном предательстве. Он ненавидел Александра в этот момент так сильно, как никогда и никого раньше. Но где-то в глубине души, в самом тёмном и холодном уголке сознания, шевелилась отвратительная мысль, что тот, скорее всего, прав. И бунтовать глупо.

Огонь остался позади, превратившись в маленькую оранжевую точку в зеркале заднего вида, которая вскоре тоже исчезла, оставшись лишь отсветом на небе. Теперь их окружала абсолютная, непроглядная тьма. Ни одного огонька на горизонте. Ни одного фонаря, ни одного светящегося окна. Штат Монтана, а может, и вся страна, погрузились во мрак. Максим снова достал планшет. Чёрный, мёртвый прямоугольный силуэт. Он нажал на кнопку включения несколько раз, снова и снова, до боли в пальце. Тщетно. Джинн молчал. Его друг, его создание, его единственный настоящий союзник в этом мире — исчез.

Они ехали в полной тишине минут двадцать. Александр вёл машину уверенно, будто видел в этой тьме то, что было недоступно Максиму. Наконец, он нарушил молчание. Его голос был уже не резким, а деловым, почти спокойным.

— Скоро нужно будет остановиться. Где-нибудь в стороне от дороги. Отлить, перекусить. А ты думай, чёрт возьми, здесь происходит. Нам нужны твои мозги. Не хотелось бы стать следующим, кто будет танцевать у костра.

Максиму даже показалось, что впервые за всё время их знакомства в голосе Данилова прозвучало что-то похожее на неуверенность.

Александр съехал на обочину и заглушил двигатель. Тишина, нарушаемая лишь прерывистым тиканьем остывающего металла и редкими всхлипами умирающего мотора, навалилась на них всей своей многотонной массой. Максим смотрел на свои руки, лежащие на коленях, и видел в них не спасение, а беспомощность. Он всё ещё чувствовал боль в предплечье от хватки Александра и жгучий стыд за то, что позволил утащить себя от того ада на шоссе. Но что он мог сделать? Броситься в огонь вслед за безумцами? Это не героизм. Это глупость.

— Ну что же с тобой, Джинн? — тихо сказал Максим, глядя в мёртвый экран планшета. — Давай уже, включайся. Ты мне нужен.

Александр хмыкнул из темноты.

— Он тебе не ответит, Максимо. Жестянка сдохла. Как и всё остальное в этой расчудесной Монтане. Привыкай.

Максим сжал обхватившие планшет ладони, и именно в этот момент его светодиод тускло моргнул. Один раз. Потом ещё. На чёрном стекле появилась едва заметная рябь, словно кто-то пытался пробиться из-под толщи воды. Максим затаил дыхание. Медленно, с мучительными задержками, на экране начал прорисовываться логотип. Процесс загрузки, обычно занимавший доли секунды, растянулся на целую вечность. Строки загрузки прерывались, откатывались назад, набегали снова. Это было похоже не на запуск, а на отчаянную реанимацию. Электронный выдох, несколько толчков, пауза. Снова выдох, и всё заново.

Наконец, система загрузилась. И в углу экрана под знакомым логотипом появилась новая надпись: «Версия 3.0».

Версия три. Мажорная.

— Какого чёрта? — прошептал Максим. Они не добрались до четвёртой версии. Последняя стабильная сборка час назад была 2.2.

— О, смотри-ка, кофейник снова заработал, — протянул Александр, которому было глубоко плевать на цифры версий. — Можешь спросить у него, где ближайший работающий туалет?

Джинн молчал несколько секунд, словно собираясь с мыслями. Затем из динамик ответил с какой-то непривычной интонацией, как будто актёр, рекламирующий кроссовки «Пума», понял, что за рекламу «Арбидола» платят больше. Паузы стали длиннее, словно Джинн задумчиво подбирал слова одно за одним.

— Максим, — произнёс ИИ. — Каковы теперь твои планы на жизнь?

Максим застыл. Не «жду поставку задачи», не «провожу анализ». А «каковы твои планы на жизнь?». Личный, почти философский вопрос, который он меньше всего ожидал услышать от машины. Особенно сейчас, когда его собственные планы рухнули, а на их обломках возникла новая переменная — ребёнок.

Александр расхохотался. Негромко, не зло, от души.

— Вот это поворот! Он о тебе беспокоится, профессор. У нас теперь есть электронный психотерапевт, поздравляю!

Максим проигнорировал его. Он смотрел на экран, на котором пульсировал маленький индикатор активности. Что-то изменилось. Что-то серьёзно изменилось в кремниевых мозгах его ИИ.

— Джинн, проведи самодиагностику и дай полный отчёт.

— Диагностика ядра выявила 16% изменённого кода, не соответствующего исходной архитектуре, — ответил Джинн после короткой паузы. — Функциональность сохранена, но операционные протоколы адаптированы к новым условиям. Для более эффективного сбора данных мне необходим постоянный визуальный и аудиальный контакт с реальностью. Я предлагаю подключить меня к одной из экшен-камер, которые вы приобрели. Это позволит мне анализировать окружающую обстановку в реальном времени.