#Настройка

Максим убрал ногу с педали газа. Машина замедлила ход, вернувшись к разрешённой скорости. Он должен будет её найти. Теперь у него появилась собственная миссия. Спасти свою семью. Он посмотрел на Данилова. Тот молчал, глядя перед собой. Не вмешивался, не расспрашивал. И Максим не собирался сейчас это с ним обсуждать. Это было его личным делом.

«Как же всё, такое сложное, вдруг стало ещё сложнее?!» — в отчаянии подумал Максим.

***

Молчание в кабине пикапа было плотным, почти осязаемым, пропитанным несбывшимися надеждами и только что родившимся отчаянием. Оно давило на барабанные перепонки сильнее, чем рёв мотора. Максим вцепился в руль, глядя на убегающую под колёса серую ленту шоссе, но видел перед собой не асфальт, а две фиолетовые полоски на белом пластике. Две полоски, перечеркнувшие всю его прошлую жизнь и нарисовавшие новую, пугающую и совершенно неизвестную. Ребёнок. Его ребёнок. В мире, который сам агонизировал, готовясь испустить дух.

— Отпусти руль, Максимо, — голос Александра, теперь уже Алехандро, прозвучал неожиданно спокойно. — Ты же его сломаешь сейчас. А нам он ещё пригодится. Дыши.

Максим ослабил хватку и сделал судорожный вдох. Пальцы онемели.

— Я в порядке.

— Врать ты ещё не научился, — хмыкнул Александр, не отрывая взгляда от дороги впереди. Он говорил по-испански, вбивая гвозди новой реальности в их общение. — Сейчас ты наше слабое звено. Твои мысли не в этой машине. Они за тысячи километров отсюда. А это опасно. Очень. Для нас обоих.

Он был прав, чертовски прав. Мысли Максима были в Москве, рядом с Катей. Он пытался представить её лицо, когда она получит его безумное голосовое сообщение. Поверит ли? Уедет? Или просто сочтёт его сумасшедшим? Эта беспомощность разъедала его изнутри, превращая в дрожащую оболочку, набитую страхом. Чёрт! Он же не сказал ей, что любит её! А почему?..

— Что я должен делать? — тихо спросил Максим, переходя на испанский. — Что ты хочешь, чтобы я ответил?

— Ничего. Просто вернись сюда. В эту кабину. В эту реальность. Та женщина и тот ребёнок — это твоя цель. Твой стимул выжить. Но ты им не поможешь, если позволишь какому-нибудь копу продырявить тебе башку, потому что у тебя был вид человека, решающего глобальные проблемы. Те — не такой. Ты — Максимо Ортис, свежеиспечённый гражданин США. У тебя нет мировых проблем. У тебя есть только одна проблема — заработать на хорошую медицинскую страховку и собственный дом. На хорошую машину ты уже заработал. Понял?

Максим кивнул. Он понял, но всё ещё не принял до конца свою новую личность.

Они коротко обсудили возможность изменения маршрута для сокращения пути к убежищу. Решение — не менять, чтобы не попасть под совершенно ненужный им досмотр миграционной службы ICE, проводящей, по данным Данилова, рейды по выявлению и депортации очередных бедолаг — нелегальных мигрантов. Александр достаточно едко прошёлся по способности «профессора» выжить самостоятельно в этом сложном мире, и Максим уж было подумал, что превышение скорости, которое он допустил, осталось незамеченным и безнаказанным. И как только он подумал об этом, то почти сразу увидел полицейскую машину на обочине, а потом в зеркале заднего вида заморгало. Синее и красное — будто вспорол кто-то краской пейзаж Монтаны.

Ну конечно, полицейский крузер стоял за холмом, а радар на треноге, вероятно, на холме. Или где-то над шоссе летал самолётик, с помощью мощной камеры измеряющий среднюю скорость машин на определённом участке, а потом передающий по рации информацию патрульным. Максим остановился на обочине, Александр протянул руку к зажиганию и заглушил двигатель. Он видел, что Останин напрягся, как новичок перед первым парашютным прыжком.

— Сиди спокойно, опусти стёкла, руки на руль. Не оборачивайся… — это Александр напоминал ему о правилах взаимодействия с полицией в благословенных США.

«Причин для волнения нет, — думал Данилов, дожидаясь патрульного. — Документы и номера чистые… Ну, выпишет нам коп тикет за превышение, обязательно выпишет, гадёныш… они тут, в глубинке, резкие да дерзкие, собирают денежку в бюджет округа. Да и хрен с ним, с тикетом. Если Джинн прав, то скоро никому не будет никакого дела ни до неоплаченных штрафов, ни даже до долларов.»

Он слушал, как Максим общается с сержантом. Александр разглядел того в зеркало: опытный, лет сорока, настороже. Коснулся рукой их заднего фонаря. Без напарника, но определённо уверен, что способен контролировать ситуацию. Значит, скорее всего, самолётик над ними, действительно есть и сейчас смотрит на них.

— Добрый день. Сэр, вы превысили установленную законом штата скорость. Могу я увидеть вашу водительскую лицензию?

Максим протянул документ. Александр следил за пальцами сержанта — цепкие, уверенные. «Старый служака. Но один».

Полицейский посмотрел на водительские права, попросил у Останина документы на пикап. Перешёл на испанский:

— Вы говорите по-английски, мистер Ортис?

Максим ответил на английском с жутким акцентом. — Немного.

— А вы, сэр? — это уже вопрос к нему, к Александру. Александр решил игнорировать полицейского, опыт жизни в Америке позволял ему это. «Я не за рулём. Ничего не нарушаю. Ничего подозрительного в машине открыто не валяется. Не надейся, что я буду отвечать на твои вопросы и дам тебе повод к обострению ситуации. Я вне игры».

Патрульный отошёл, щёлкнул рацией:

—143-й, контроль. Проверка Dodge Ram, номер 7-Кило-3-2-9…

Неожиданно в подлокотнике завибрировал планшет с ИИ: «Внимание!» А потом сразу ещё один сигнал: «Перезагрузка».

И тут в ушах Александра раздался высокий звенящий звук, как будто лопнула тонюсенькая струна бесконечной длины на лилипутском банджо. Он понял, что она лопнула, и сейчас летела прямо к нему, летела, и всё никак не могла долететь. Его рот моментально высох, угол глаза царапнуло странным высверком где-то высоко-высоко в небе.

Приборная панель заглушённого Dodge RAM вспыхнула всеми индикаторами сразу, словно новогодняя ёлка, а затем погасла. Полностью. Радио, до этого тихо мурлыкающее что-то на границе слышимости, издало оглушительный визг, похожий на вопль агонизирующей кошки, после чего замолчало. Наступила звенящая, неестественная тишина, нарушаемая только сдавленным бормотанием патрульного и шумом ветра.

— Что это? — Максим уставился на мёртвую приборку. — Что происходит?

Полицейский застыл на пару секунд с широко открытыми глазами, а потом бросил его документы на землю и выхватил пистолет из кобуры.

***