#Настройка

Вдоль одной стены стоял металлический стеллаж. В маленькой пирамиде аккуратно стояли две штурмовые винтовки AR-15, рядом на стеллаже несколько пистолетов Glock, коробка с магазинами к ним, ящики совершенно армейского вида, видимо, с патронами. Рядом — пара тактических рюкзаков, разгрузочные жилеты, комплекты военной формы без опознавательных знаков и несколько пар прочных армейских ботинок. На другой стене в прозрачных чехлах висели комплекты гражданской одежды: джинсы, фланелевые рубашки, куртки. В углу стояли коробки с американскими армейскими сухпайками — MRE, и большая аптечка.

— Ты… ты готовился к войне? — выдохнул Максим, входя в помещение. Запах оружейного масла щекотал ноздри.

— Я всегда готов к войне, — спокойно ответил Александр, снимая с полки одну из винтовок и проверяя механизм. — Это моя работа. Моя задача была обеспечить твою безопасность в любых условиях. Даже в таких. Возможны разные сценарии, когда это всё пригодится хорошим парням, вроде нас… с тобой, — добавил Данилов и самым откровенным образом ухмыльнулся. Максима передёрнуло.

Александр протянул Максиму пистолет.

— Это Glock 19. Простой, надёжный. Предохранителя как такового нет, он на спусковом крючке. Навёл, нажал — выстрелил. Постарайся не отстрелить себе ногу или яйца. Не засовывай под ремень сзади, можно жопу себе отстрелить, я не шучу. И не направляй на меня.

Максим с отвращением посмотрел на чёрный пластик. Он всю жизнь создавал. А теперь ему предлагали инструмент для разрушения.

— Я не буду это брать, — твёрдо сказал он. — И пользоваться не умею. Не держал оружия в руках.

— Возьмёшь, — отрезал Александр, и в его голосе прорезался металл. — И научишься. Этот мир не прощает слабости. Может случиться так, что меня не будет рядом. И тогда эта штука — твой единственный шанс. Бери. Мы не уедем отсюда, пока ты не научишься хотя бы разбирать и собирать его.

Максим понял, что это не обсуждается.

Он нехотя взял пистолет. Он был тяжелее, чем казался. Холодный и чужой. Символ всего, что он презирал. И, возможно, символ его единственного шанса на выживание. Это осознание было горьким, как цикута.

Александр, удовлетворённый, кивнул. Он ткнул пальцем в сторону, указав на соседний контейнер-близнец.

— Этот тоже арендован. Сейчас загоним туда машину, чтобы не светилась. А сами устроимся здесь. Не пятизвёздочный отель, но безопасно и есть всё необходимое. Даже вентиляция скрытая есть. Утром выдвигаемся в Costco, забираем документы и едем дальше по маршруту. Понял?

— Понял, — глухо ответил Максим.

Они быстро загнали пикап в соседний бокс, закрыли его и вернулись в свой импровизированный бункер. Александр включил аккумуляторный светильник на стене и опустил тяжёлую дверь, отрезав их от внешнего мира. Наступила полная тишина. Александр достал два пакета MRE и бросил один Максиму. «Chili with Beans».

— Ешь, — приказал он. — И ложись спать. Нам нужно отдохнуть.

Он снял со стеллажа два деревянных поддона, положил на пол, расстелил на них спальные мешки. Максим механически вскрыл пакет, но есть не хотелось. Он сидел на полу, прислонившись спиной к холодной металлической стене, и вертел в руках пистолет. Он чувствовал себя персонажем дурного боевика. Учёный, ставший беглецом с оружием в руках.

— Саша, — тихо позвал он.

— Что?

— Мы выживем?

Александр на секунду замолчал, устраиваясь в своём спальнике.

— Я сделаю для этого всё возможное, — сказал он наконец. Хочешь пописать — вот одноразовый химический туалет, главное, закрыть не забудь, — Данилов кинул ему в руки какой-то плотный пакет. — А теперь спи. Завтра будет долгий день.

Максим лёг, но сон не шёл. Он смотрел на тусклую лампочку на стене и слушал ровное дыхание Александра. Рядом, в рюкзаке, тихо гудел кулерами Джинн, обрабатывая потоки данных из умирающего мира. Три одиночки в металлической коробке, затерянной на задворках империи, которая вот-вот рухнет. И впервые за этот бесконечный день Максим почувствовал не страх, а странное, ледяное спокойствие. Он принял правила игры. Теперь оставалось только научиться в неё играть.

***

Дверь «чистой комнаты» закрылась за спиной Эмили с тихим пневматическим шипением, отрезая её от мира стерильного бетона и лжи. Воздух в коридоре показался свежим и почти сладким после часов, проведённых в замкнутом пространстве, где каждое слово взвешивалось, анализировалось и оказывалось бесполезным. Она чувствовала себя выжатой, как лимон. Допрос трёх задержанных китайских агентов превратился в фарс. Они твердили свою легенду про «научное любопытство» с упорством сломанных роботов, и Эмили знала, что не расколет их. Не сегодня. Не без рычагов, которых у неё пока не было.

Полный провал.

Она дошла до своего рабочего места в гудящем улье опенспейса и рухнула в кресло. Голова гудела от напряжения и недосыпа. Её партнёр, агент Миллер, поднял на неё глаза от своего монитора.

— Ну что, Картер? Выбили из них хоть что-то?

— Ничего, — Эмили потёрла виски. — Каменные лица, заученные легенды. Они будут твердить, что они простые учёные, даже под дулом пистолета. Классика жанра. Их можно колоть годами, толку не будет. Настоящая проблема не у нас в подвале.

Её взгляд упал на личный мобильник, сиротливо лежавший на углу стола. Она не притрагивалась к нему с того момента, как получила сигнал тревоги от АНБ. Дисплей был тёмным. Эмили взяла его в руку, палец коснулся боковой кнопки. Экран ожил, засыпав её уведомлениями. И среди них — три пропущенных вызова. Всё с одного и того же неизвестного номера с местным кодом. Профессиональный инстинкт на секунду взял своё, требуя немедленно пробить номер. Но тут же отступил. У неё была добыча поважнее, чем анонимный абонент.

Линда Ченн.

Эта сука испарилась. Растворилась в воздухе, словно её и не было. Вот кто был настоящим профессионалом, а не те болваны, которых они сцапали. Она действовала в одиночку, и она была на свободе. И Эмили была почти уверена, за кем она теперь охотится. Она развернулась к Миллеру.

— Поднимай все патрули. Мне нужен общегородской поиск. Аэропорты, вокзалы, пункты проката автомобилей. Фото Линды Ченн — на каждый экран. И… добавь к ориентировке фото Останина. Как её заложника.

Миллер удивлённо поднял бровь.

— Русского? Ты думаешь, они заодно?