#Настройка

Глава 6

Москва. Среда. 06:50

Максим глубоко вдохнул, пытаясь успокоить нервную дрожь, пробегавшую по телу. За спиной остались мрачные стены КИРАР, а впереди… впереди маячил Сан-Франциско, и ощущение какой-то нереальности происходящего лишь усиливалось с каждым шагом. Он стоял у стойки регистрации в Шереметьеве, вглядываясь в лицо сотрудницы «Аэрофлота», которая, казалось, была воплощением олимпийского спокойствия, присущего всем, кто каждый день сталкивается с толпами взволнованных или спешащих пассажиров. У Максима в руке был паспорт, новый, специально выданный для этой поездки, с чистыми страницами, словно приглашающими к новым историям. Электронный билет, по словам Изотова, уже был в системе, и это немного успокаивало. Хотя он и так не сомневался в организаторских способностях КИРАР.

— Здравствуйте, — голос Максима прозвучал чуть более официально, чем ему хотелось бы. — Рейс до Сан-Франциско, пожалуйста.

Девушка кивнула, даже не подняв на него взгляда, профессионально скользнула взглядом по паспорту, проводя сканером по штрихкоду. Её пальцы быстро пробежались по клавиатуре, а на лице не отражалось ни малейшей эмоции, словно она была хорошо обученным роботом. Он чувствовал себя немного не в своей тарелке в этом новом, тщательно подобранном образе. Хорошо, что в дорогу не пришлось надевать костюм. Габардиновый тренчкот, как называют теперь старый добрый траншейный плащ, поверх свитера и футболки с длинными рукавами, джинсы, ботинки.

«Ну вот, — подумал он, — теперь я выгляжу, как миланский прожигатель жизни. Точно не тот бородатый учёный, что днём и ночью паяет микросхемы в лаборатории». Максим видел в Милане похоже одетых молодых людей.

Пограничник, скучающий мужчина с усталыми глазами, быстро сверил его лицо с фотографией в паспорте. В его системе, очевидно, тут же всплыла электронная виза, и никаких лишних вопросов не возникло. Таможня, на удивление, тоже не обратила на него никакого внимания. Никаких досмотров, никаких подозрений. Всё шло как по маслу, вызывая странное, почти ирреальное ощущение. Он был невидимкой, частью системы, которая его прикрывала. Это было одновременно приятно и тревожно.

После регистрации он автоматически направился в сторону дьюти-фри, словно ведо́мый невидимой рукой. Он никогда не любил эти места, набитые однообразными безделушками и дорогими бутылками. Но сегодня, повинуясь какому-то необъяснимому порыву, он остановился у витрины с парфюмерией. Там среди глянцевых флаконов, привлёк его внимание один — простой, без излишней вычурности, с этикеткой, на которой были лишь несколько слов на русском: «Лес после дождя». Он взял его в руки, принюхался. Аромат был свежим, хвойным, с лёгкой ноткой озона. Очень чистый и неожиданный запах. Нечто совершенно отличное от той тяжёлой сладости, что обычно витает в таких магазинах. Изотов ведь говорил про имидж. Этот запах точно подойдёт для того образа, что ему приходится сейчас играть. Для «успешного, но скромного российского учёного».

Он расплатился, почти не глядя на сумму, и поспешил к гейту. Казалось, он уже начинал вживаться в эту новую роль. Это было похоже на сложное уравнение, где переменные постоянно менялись, а он пытался найти наиболее оптимальное решение. И парфюм оказался частью этого решения. Ему предстояло быть убедительным, и каждая деталь имела значение.

Максим прошёл в самолёт, почувствовав привычный запах авиационного керосина и чего-то неуловимо терпкого, возможно, чьих-то духов. Бизнес-класс. Просторное кресло, широкое, обитое мягкой тканью, казалось роскошным после тесных офисных стульев и жёстких сидений такси. Он откинулся на спинку, чувствуя, как напряжение медленно отступает, растворяясь в приятной предполётной суете. В ручной клади лежал планшет, его спутник, его портал в мир Джинна. Но Джинн пока спал. КИРАР, как и ожидалось, настоял на том, чтобы системное ядро Джинна было инсталлировано уже на американской земле, чтобы избежать рисков обнаружения и перехвата на стадии перелёта. «Лишние меры предосторожности», — проворчал Максим про себя, но Изотов был непреклонен. А значит, Джинн молчал, его аналитические способности были недоступны, и это создавало странное ощущение пустоты. Он привык к его постоянному присутствию, к его холодным, но таким точным расчётам. Сейчас он был один на один со своими мыслями, лишь с собственной, не слишком надёжной интуицией.

В соседнее кресло грациозно, словно балерина, опустилась симпатичная девушка. Рыжие, рассыпавшиеся по плечам, волосы, яркие зелёные глаза, чуть изогнутые губы, в которых читался намёк на улыбку. От неё веяло лёгким, едва уловимым ароматом, который был Максиму совершенно незнаком. Она поправила волосы и слегка повернулась к нему. В движениях девушки чувствовалась уверенность, которая выдавала человека, привыкшего к роскоши и вниманию. Макс невольно сравнил её с Катей. Та же хрупкость, та же внутренняя сила, но Катя… Катя была другой.

— Привет, — произнесла девушка. — Кажется, мы соседи на ближайшие одиннадцать часов.

Максим чуть улыбнулся.

— Здравствуйте. Максим.

— Ирина, — она протянула руку. Рукопожатие было лёгким, но уверенным. — А вы, должно быть, летите на конференцию? По ИИ? Я видела объявление в бизнес-зале. И лицо ваше показалось знакомым.

Максим слегка вздрогнул. Насколько знакомым? Или это просто вежливая фраза? — Да, на конференцию. Я… исследователь. А вы?

— Я тоже по делам. Семейным, — она махнула рукой, словно отмахиваясь от подробностей. — Скучно. Зато можно посмотреть фильмы и поспать.

Она улыбнулась, и Максим почувствовал лёгкое тепло. Флирт? Или просто дружелюбие? Он давно не был в подобных ситуациях, его мир сузился до лаборатории и расчётов. Разговор завязался легко, непринуждённо. Они говорили о погоде, о фильмах, о том, как ужасно скучны бывают долгие перелёты. Ирина смеялась над его слегка неуклюжими шутками, и он чувствовал, как внутри что-то расслабляется. Он всё ещё думал о Кате, о её улыбке, о том, как она умела рассмеяться над его самыми занудными комментариями. Но Ирина была другой. Свежей, новой. И от этого становилось немного легче на душе. Он был вежлив, но доброжелателен. И он даже почувствовал, как к этой мимолётной встрече примешивается лёгкий интерес. Очень лёгкий, но всё же.