#Настройка

Максим сделал себе чашку эспрессо, развалился в одном из кресел и вдруг почувствовал, как его напряжение нарастает. Хакинг правительственных сетей? Это было куда серьёзнее, чем просто аналитика. Это уже была откровенная кибервойна… да нет, он же не будет ничего разрушать. Просто… исследование. Конечно. Никаких взрывов, никакой стрельбы. Просто хакерский рейд, интеллектуальное противостояние. Это было близко его натуре. Но мысль о том, что возможно Джинн, его творение, станет инструментом для взлома, пусть и с благой целью, всё ещё вызывала в нём лёгкое отторжение. Однако аргументы Изотова, были убедительны: национальная безопасность, возможность предотвратить угрозы, быть на шаг (а то и на километр) впереди научного сообщества. Не плестись в хвосте, а проторить тропы другим исследователям. Это давало некую моральную лазейку, оправдание. Его внутренний гуманист не мог смириться с мыслью, что его творение будет использовано для агрессии, но прагматик, вскормленный годами академических амбиций, жаждал новых данных, новых горизонтов. В его голове уже выстраивались логические цепочки, анализирующие потенциальные выгоды и риски. Если он сможет получить доступ к информации об ИИ других стран, это даст ему уникальный шанс.

И ещё он понял, что на самом деле КИРАР и близко не представляет себе возможности его Джинна. Да что там, видимо, он и сам их ещё не до конца представлял.

***

Александр Данилов в идеально отглаженном гражданском костюме сидел напротив Василия Изотова. Приглашение к руководителю Управления, наконец-то. Первая задача на новом месте службы.

В кабинете, где воздух можно было считать насыщенным невысказанными секретами, Изотов неторопливо расставлял акценты миссии. Каждый его жест выдавал человека, привыкшего к власти и контролю. Максим сильно удивился бы, будь он здесь сейчас — Изотов совершенно не походил на профессора, разговаривавшего в этом кабинете с ним десять минут назад. Несмотря на это, Александр чувствовал себя в некоторой степени свободно. Оперативники и полевые агенты всегда имели определённые поблажки.

— Майор Данилов, для вас есть работа, — начал Изотов, его голос был ровным, без единой эмоциональной окраски, что только подчёркивало серьёзность момента. — Основной актив — Максим Останин. Молодой блестящий учёный. Без преувеличения, уникальный. И очень перспективный.

Александр кивнул. Он знал цену «перспективным» активам. Иногда цена оказывалась слишком высокой.

— Ваша задача, майор, обеспечить его полную безопасность. Физическую, разумеется. И по возможности оперативную — возможно, его попытаются завербовать. Да о чём я, конечно, попытаются! Мы бы на их месте обязательно попытались. Он не должен отвлекаться ни на что, кроме науки и нашей главной цели — налаживания контактов в международной научной среде. И, что не менее важно, нужно обеспечить его беспрепятственное возвращение в Россию. Это наша приоритетная цель, понимаете?

— Понимаю, товарищ генерал. Безопасность и беспрепятственное возвращение.

— Именно. Взлом подсети АНБ — это второстепенная задача, скажем так, бонус. Если не получится, катастрофы не будет. Главное, чтобы Максим Останин вернулся целым и невредимым, с багажом новых знакомств и идей. Он ведь никогда не был на американском континенте, да и в Европе бывал лишь как турист. Он — человек науки, не войны. И его нужно беречь. Это ясно?

Александр кивнул. Так точно. Яснее некуда. Учёные — это хрупкие создания, особенно гении, которые создают что-то действительно новое. Их нужно охранять, как драгоценные артефакты, от которых зависит будущее.

«Человек науки, не войны…» Эта фраза эхом отозвалась в памяти Александра, погружая его в водоворот прошлых лет, словно холодный душ после долгого, жаркого дня. Долгие годы он сам был человеком войны, даже когда обстоятельства требовали быть кем угодно, только не собой.

Мексика. Годы под прикрытием, запахи текилы, пота и крови, жаркий воздух, пропитанный ощущением постоянной угрозы. Он был агентом по продаже автомобилей, улыбался фальшивой улыбкой, втирал доверчивым покупателям истории о надёжности потрёпанных пикапов, а по ночам допрашивал наркокурьеров, чьи глаза выдавали страх, и этот страх был единственной правдой, которой можно было доверять в том мире. Тогда ГРУ работало над выявлением цепочки поставок наркотиков из Колумбии на Кубу, приходило на помощь кубинским коллегам. Александр мысленно улыбнулся, вспомнив надёжных и профессиональных кубинских друзей.

Риелтор в Майами — совсем другой фасад, где под жарким солнцем прятались тени больших денег и ещё больших преступлений. Там приходилось быть учтивым, улыбчивым, продавать виллы с бассейнами тем, кто заработал на них деньги самыми разными путями, далеко не всегда законными. Каждый день — игра, где ты никогда не знал, когда маска слетит и мир рухнет. Тогда одной из задач Александра было создание и оборудование тайников для неизвестных ему людей.

Год назад он был «Хайме» — колумбийским наёмником на снова раздираемой внутренним конфликтом и европейскими политиками Украине, где поля были усыпаны осколками снарядов и хаотично разбросанными минными полями, а воздух был, порой, спрессован ударными волнами постоянных «прилётов». И дроны. Слишком уж умными стали в последнее время дроны. Это было выживание, где каждый шаг мог стать последним, а мораль растворялась в запахе пороха и крови. Он играл роль иностранного специалиста по тяжёлым системам вооружения, поставляемых Аргентиной через сложную цепочку третьих стран. Тогда он окончательно научился видеть свою и чужую смерть в глазах людей, привыкать к ней, игнорировать её, чтобы выжить самому. Тогда он понял, что границы между добром и злом стираются, когда речь идёт о чистом выживании. Тогда он перестал видеть в людях людей — для него они стали потенциальными угрозами или вре́менными союзниками. Ничего личного. Только цель.