Страница 43 из 50
Я видела лицо Яра. И поняла: ещё секунда — и он его убьёт. Не фигурально. Реально. А потом с этим жить ему. Нам. Всем. И, возможно, это было бы даже недостаточно для такой боли.
Я бросилась к ним.
— ЯР!
Он не услышал. Или не захотел.
Тогда я вцепилась ему в плечо — больное, да, подло, но времени на нравственную чистоту не было. Он дёрнулся, ослабил хватку на долю секунды. Этого хватило.
— Посмотри на меня! — крикнула я прямо ему в лицо. — Не давай ему забрать у тебя ещё и это!
Он замер. Тяжело дыша, белый от ярости, мокрый, страшный. Власов под его рукой захрипел и сполз на пол. Где-то снаружи грохнуло так, что задребезжали стёкла. Мир напоминал, что шторм ещё не кончился.
— Яр, — сказала я уже тише, держа его взгляд. — Не так.
Он смотрел на меня секунды две. Или вечность. Потом медленно отпустил Власова и отступил. Я впервые видела, как человеку физически больно не ударить. Именно не ударить.
Глеб вернулся с тем вторым — скрученным, матерящимся, живым.
— Полицию вызвал, — выдохнул он. — И людей порта. Тут, кстати, не только документы. Тут препараты. И журналы. И, кажется...
Он поднял одну из папок.
— Да. Платёжки. На имя Дэна тоже.
Я закрыла глаза на секунду. Всё. Всё сходилось.
Власов сидел у стола, держась за горло, и смотрел на нас уже без своей гладкой улыбки. Только со злобой.
— Вы ничего не докажете, — прохрипел он.
— Может быть, — сказала я. — Но ты уже не сотрёшь это штормом.
Яр молчал. Просто стоял рядом. И я чувствовала, как его колотит. Не от холода. От того, что правда наконец обрела лицо. Очень мерзкое лицо. И всё равно это было лучше, чем пустота.
Снаружи завыла сирена. Полиция или аварийные. Всё равно. Главное — мы успели.
Правда всплыла.
И, как любая вещь, долго лежавшая на дне, пахла не победой. Гнилью.