Страница 71 из 74
Глава 18
Заснул я в этот вечер прямо за верстаком. На секундочку положил голову на руки, чтобы передохнуть, и провалился в сон.
Снилось мне что-то про трубы. Или про руны, уже не помню. Что-то куда-то текло, бурлило, прорывалось и било фонтаном. Да не просто так, а с каким-то противным зудящим шумом.
Я не сразу понял, что в сон проник телефонный звонок!
Дёрнулся так, что бумага слетела на пол. Кузьмич, он оказывается прикорнул рядом, открыл левый глаз и уставился на телефон с выражением, которое у людей называется «я тебя прокляну, если не заткнёшься».
Я схватил телефон. Экран светился: «В. Палыч». И время, конечно, тоже высветилось: 02:17.
— Алё, — хрипло сказал я.
— Тихонов, ты не спишь? — Голос у Виктора Палыча был бодрый, как будто он вообще не ложился. — Не разбудил?
— Нет, — солгал я автоматически.
Не знаю, поверил мне Виктор Палыч или нет, но уточнять он не стал.
— Слушай, Тихонов, — начал он, заметно нервничая. — Я тридцать лет в этом ЖЭКе. Видел всякое. Перемёрзшие теплообменники, домовых в глубоком ступоре, рунную плесень в подвалах на Садовой — помнишь, лет восемь назад было? Да нет, ты, наверное, уже уехал тогда. Неважно. Так вот: такого, как сегодня, я ещё не видел. Вернее, не слышал. Вот ты слышал, чтобы мана гудела в стенах?
Остатки сна разом слетели с меня.
— Нет, такого не слышал, — признался я. — Но… если контур так перегрет, он же сейчас рванёт? Может, я подбегу, послушаю?
— Да я пробежался уже по району. Измерил шум. Со схемой теперь сижу. Совсем не факт, что рванёт именно там, где шумит. Ищу узловые точки, где контур слабый.
— Нашли?
— Ориентировочно у меня пока три узловые точки в нашем районе, где скачет давление маны. И одна из них мне вообще не нравится. Я видел такое за пять минут до того, как в шестом доме на Речной лопнул распределительный контур. Тогда пять подъездов без обогрева остались на двое суток. А на дворе была зима, декабрь. Но тогда была одна узловая точка, а сейчас три! Если вовремя не купировать прорыв контура, весь район будет обесточен. Представляешь, что будет?
— Сейчас тоже декабрь, — проговорил я, пытаясь представить масштабы возможной аварии.
— Именно, — пригвоздил он.
Я встал.
— Ты официально звонишь?
— Нет, — вздохнул Виктор Палыч. — Это не моя компетенция. Магическая инфраструктура идёт через «МинМаг», а не через ЖЭК. Я к тебе неофициально обратился. Под свою ответственность.
Я помолчал секунду.
Виктор Палыч очень много для меня сделал. Я просто не мог сейчас от него отмахнуться. Да и не слыхал я ни разу, чтобы мана гудела по контуру. А что, если и правда рванёт?
— Схемы — это всё, что у тебя есть? — спросил я. — Присылай срочно.
— Свои наблюдения я там тоже тебе напишу. Смотри пометки на полях. Я не рунолог, но что видел — отметил на схеме.
— Понял, — сказал я. — Посмотрю. Может, пойму, насколько всё это опасно.
Он дал отбой.
Я опустил телефон и посмотрел на Кузьмича.
Домовой уже не дремал. Сидел прямо, нюхал воздух — ноздри чуть подрагивали, как у собаки, поймавшей след.
— Трубы гудят, — произнёс он. — Нехорошо это. Не было такого при твоём деде.
— Давно гудят? — спросил я.
— С вечера было немного, — сказал он, подумав. — Потом пропало. Теперь вот опять.
Телефон пиликнул, и я открыл почту.
Схемы Виктора Палыча пришли. Их пришлось распечатать для удобства. Они были с городского сайта, но с его пометками.
Сайт я тоже открыл на планшете и распечатки рядом пристроил. Рядом положил листок для заметок.
Кузьмич устроился на углу верстака и смотрел на схемы с видом кота, который понимает в происходящем больше, чем показывает.
Я взял карандаш и, подключив схему на планшете к автоматическому обновлению данных, стал изучать показания.
Магическая инфраструктура района — это не электричество, хотя похоже. Три магистральных контура, семнадцать узловых распределителей, сеть домовых веток.
Виктор Палыч в своих пометках на полях писал по-военному коротко: «скачок 14:22», «стабилизировалось», «опять скачет». Кое-где были просто стрелочки и крестики.
Перегрузки он зафиксировал в трёх точках. Они совпадали с узловыми распределителями на Заречной, Кленовой и на одном безымянном, номерном, который Палыч пометил как «старый ТП».
Допустим, что всё это в пределах нормы, и он перестраховывается. Большой износ сетей, зима, декабрь, все врубили тёплые полы и заклинания от сквозняков — потребление растёт, это ожидаемо. Я и сам сегодня поставил обогреватель на полную мощность.
Но что, если Палыч прав, и такая перегрузка опасна? Гудит мана — это же надо?
Я внимательно изучил все помеченные распределители, сравнил с нормативными значениями из справочника, который нашёл в недрах полки деда.
Справочник был семьдесят девятого года, но базовая физика маны с тех пор не поменялась. Колебания значений были в норме. Почти.
Кузьмич шумно принюхался.
— Опять гудит, — сказал он.
Я взял второй листок, начал накладывать временные срезы этих странных шумов.
Палыч сделал четыре замера… Я нарисовал график и уставился на него.
Интересное кино… Перегрузки шли не сами по себе. Они менялись синхронно — все три узла перегружались одновременно, с одинаковой динамикой. Это был не обычный зимний пик, когда утром потребление ползёт вверх равномерно по всей сети, а потом падает, когда люди массово уходят из дома на работу. Нет, тут что-то другое.
Я откинулся назад и посмотрел в потолок, чтобы шея чуть-чуть отдохнула. Четыре утра. За окном — полная тьма, ни одного огня в соседних домах.
Интересно, а как у нас ведёт себя буферный контур?
Я нашёл его на схеме — небольшой прямоугольник, помеченный «БК-7», соединённый рукой Палыча тонкими линиями со всеми тремя узлами.
В справочнике буферные контуры описывались как демпферы. Они принимают на себя излишки нагрузки, сглаживают пики. Стандартная магическая архитектура для жилых районов.
Только в схеме, которую прислал Палыч, буферный контур был почему-то без замеров. Он что, не догадался туда дойти?
Я перечитал его пометку рядом: «БК-7 — на техобслуживании с 27.11».
О-па, так он отключён! Это что же у нас, шесть дней без демпфера? Все пики нагрузки идут напрямую в узлы?
Я взял красный карандаш и обвёл центральный узел на Заречной.