Страница 46 из 74
— Она самая, — сказал я и отложил кристалл. — Прошу.
Я посмотрел на пороговый знак: интересно, он должен как-то реагировать, если у входящих дурные намерения?
Денис поднял голову от верстака. Глаза у него были испуганные. Мало приятного, когда тебя вот так «проверяют».
Молодой инспектор сразу прошёл в глубину мастерской, пробежал взглядом по стеллажам. Старший встал у порога, ткнул что-то в планшете и больше особо не двигался.
— Предъявите документы на помещение, лицензию мастера, журнал учёта заказов, — перечислил молодой, не отрываясь от стеллажа.
Папка с документами у меня лежала в верхнем ящике стола — с тех пор, как пришло уведомление от МИББ, я её туда и положил. На всякий случай.
— Пожалуйста, — я вытащил и протянул молодому папку.
Он листал быстро, но внимательно. Лицензия — ладно. Документы на помещение — ладно. Потом добрался до журнала.
— Журнал ведётся от руки? — спросил он.
— Да.
— У вас нет электронной системы учёта?
— Есть, — сказал я. — Но электронная система обязательна для мастерских третьего класса и выше. Регламент МинМага, статья семнадцатая, пункт четыре. Для четвёртого класса рукописный журнал является допустимой формой учёта.
Он чуть-чуть потупил, видимо переваривал моё знание регламента. Потом начал тыкать в планшет — проверял, видимо.
— Верно, — сказал он с явной неохотой.
Старший у порога сипло вздохнул и перенёс вес с ноги на ногу.
Молодой перешёл к стеллажу с расходниками. Доставал, крутил в руках, смотрел на маркировку. Мне не нравился этот процесс — слишком методично, слишком целенаправленно, как будто знал, что ищет. Или рассчитывал найти.
— Вот этот кристалл, — он взял один из старых, лежавших отдельно от новых. — Маркировка нечитаемая.
Я подошёл. Кристалл-фиксатор, остаток прошлой партии — стекло чуть замутилось при хранении, этикетка выцвела и действительно читалась плохо.
— Кристалл из партии по этому сертификату, — я открыл нижний ящик стола и достал нужный лист. — Дата закупки, поставщик, номер партии. Кристалл остался последний из той закупки, я его специально отложил как рабочий резерв.
Молодой взял сертификат, сверил номер. Снова что-то записал в планшет.
— Тем не менее, маркировка на единице хранения должна быть читаемой.
— Согласен. Кристалл будет утилизирован сегодня.
— Зафиксируем как замечание.
— Фиксируйте.
Сзади послышался негромкий металлический звук — Денис уронил что-то на верстак. Я не обернулся, только краем взгляда отметил: сидит, плечи напряжены, смотрит в стол. Хорошо хоть молчит.
Молодой прошёлся ещё по мастерской — заглянул в подсобку, посмотрел на диагностический стол, зачем-то измерил уровень фоновой маны у окна.
Старший устал стоять. Он дошёл до ближайшего стула, но садиться не стал — просто привалился к стеллажу.
Молодой вернулся ко мне.
— Протокол по двум замечаниям: нечитаемая маркировка на единице хранения, отсутствие электронного журнала.
— Второе — не нарушение, — сказал я. — Это ваша рекомендация к переходу. Я готов её зафиксировать, но не как нарушение.
Он посмотрел на меня, как на врага народа, но вынужден был согласиться:
— Рекомендация.
Протокол молодой распечатал прямо с планшета — портативный принтер был пристёгнут у него на поясе. Удобная штука.
Я прочитал оба пункта, расписался, получил свою копию. Бумага была ещё тёплой.
— Следующая плановая проверка через полгода, — оповестил меня молодой. — Всего доброго.
— До свидания, — сказал я и придержал дверь.
Это хорошо, что он чётко сказал на пороге «через полгода». Может, мне это ещё пригодится.
Проверяющие вышли. Я подождал, пока их куртки скроются за углом и только потом прикрыл дверь и выпустил воздух из лёгких.
— Алексей Сергеевич, — начал Денис, — я…
— Потом, — сказал я. — Всё потом.
Сложил копию протокола в папку, туда же, где лежали остальные документы. Подписал сверху карандашом дату и пометку: «МИББ. Замечания. Плановая проверка через полгода».
— Мора на них нет! И чумы!
Я обернулся.
Кузьмич сидел на краю верстака, маленький, лохматый, с недовольным видом хозяина, которому наследили в прихожей.
— Нюхали по углам, — продолжал он сердито. — Искали, что плохо лежит. Злые. Грязь свою злую оставили.
— Вижу, — вздохнул я.
— Не видишь. — Он слез с полки и прошлёпал к двери, посмотрел на пороговый знак над косяком. — Вот это — дырявое. Такие как эти двое с планшетами — они не нечисть, порог их не держит. Но если золото добавить — знак усилится, будет чувствовать, что у людей за душой. Недоброе намерение порог будет давить. Тесно им тут станет, страшно. Уйти захотят.
— Кузьмич, они инспекторы, — ещё раз вздохнул я. — Они имеют право проверять мастерскую.
— Имеют, — согласилсядомовой без малейшего смущения. — Но не со злом в сердце. Злое сердце золото не пропустит. И твоей вины тут не будет — сами они убегут. Придётся других присылать, добрее. Срочно покупай золото, говорю! Сегодня покупай!
Я взял протокол, ещё раз посмотрел на подписи. Два замечания. Оба ни о чём. Если бы было что найти — нашли бы. Но придут ещё, это я понимал.
Внёс результаты проверки в электронный журнал. Придут в следующий раз — покажу оба.
— Про золото не забудь! — напомнил Кузьмич.
— Будет тебе золото, — сказал я тихо. — Сегодня.
— А посмотреть можно будет? — спросил Денис. — Я про знак порога только читал.
— Конечно, можно, — кивнул я.
Дождь кончился час назад, но асфальт ещё не просох и из-под ног вылетали мелкие брызги. Я шёл к ювелирному магазину пешком, через дворы. Хотелось пройтись и подумать.
Денису я велел перенести в ноутбук все наши таблицы с планшета и не ждать меня. Порог будем обновлять завтра с утра.
У трансформаторной будки я заметил Виктора Палыча из ЖЭКа. Он изучал облезлую табличку «Не влезай — убьёт».
— Привет, Тихонов, — сказал он, когда я свернул к будке.
— Здравствуйте, Виктор Палыч.
Он кивнул в сторону сквера.
— Прогуляемся?
Мы свернули под тополя. Их листва уже почти облетела, только несколько жёлтых листочков держались на ветках с упрямством, не объяснимым никакой физикой.
Виктор Палыч молчал до конца аллеи, а я и не торопил.
— Жалобу в МИББ подало юридическое лицо, — сказал он наконец, глядя прямо перед собой. — Понял, какое?