Страница 33 из 74
Внутри маячили двое менеджеров в фирменных синих жилетках и что-то объясняли пожилой женщине, водя планшетом перед её лицом.
Я смотрел на них секунды три.
Женщина кивала, но по лицу было видно — не понимает, что ей впаривают. Менеджер говорил быстро, тыча пальцем в экран. Второй в это время уже тянул с полки коробку, чтобы вручить «покупателю».
После такого сервиса люди годами к ним не заходят. Купят ненужную вещь и больше ни ногой.
Я пожал плечами и пошёл дальше. У меня и без них забот хватало.
В пакете лежал щуп, который прослужит лет десять, если его не ронять, и расходники на ближайший месяц. Сумма в восемь с лишним тысяч всё ещё давила на нервы.
Зато пакет был тяжелее, чем казалось в магазине. И это было приятно.
Лена появилась в дверях мастерской уже под вечер.
Денис к тому времени уже ушёл, а я как раз прогнал последний заказ через новый щуп и решил, что заслужил пять минут тишины.
В руках у Лены был контейнер и термос.
— Я суп такой вкусный сварила, — сказала она без предисловий. — Много получилось. Решила и тебе занести.
Из угла мастерской донеслось отчётливое одобрительное кряканье. Кузьмич там что-то перебирал на полке, куда я положил сегодняшние покупки.
Я сделал вид, что не заметил, что где именно он роется.
— Спасибо, — сказал я Лене. — Проходи.
Стол, за которым я раньше ел, пришлось определить в рабочий для Дениса. Мы устроились на подоконнике.
Подоконник у нас широкий — дореволюционная кладка. Лена устроилась там с термосом, а я с контейнером и ложкой. Суп оказался наваристым, с копчёностями овощами и незнакомыми травками.
Вспомнил, что не ел с утра.
— Много заказов? — спросила Лена, обхватив кружку с чаем двумя ладонями.
— На неделю вперёд расписано. Денис сегодня два утюга принял и самостоятельно выдал. Без меня.
— Растёт.
— Растёт, — согласился я.
Мы помолчали. За окном моросил мелкий дождь.
Лена посмотрела в окно.
— Бабушка умерла, что жила вон в том доме, — сказала она. — Второй подъезд, третий этаж. Я к ней последние дни сама заходила, приносила травы. Вчера она мне сундучок подарила, деревянный, очень старый. А сегодня утром умерла. Я смотрю на сундучок и плачу. Глупо, наверное, мы же почти незнакомы. Она просто покупала у меня травы.
— Совсем не глупо. — Не зная, что сказать, я протянул руку и легонько пожал тонкое запястье Лены. — Просто покупатели — они тоже наши друзья.
Я доел суп. Поставил контейнер на подоконник и подумал, что давно не говорил с Леной вот так, без дела и без конкретной цели. Последние недели были сплошным потоком: заказы, документы, расходники, Денис с вопросами, Кузьмич с комментариями.
Лена всё понимала. Хотя я мог бы хотя бы иногда забежать на десять минут, рассказать, как завален работой.
— Ты извини, что я мало говорю. Вот дед умел чинить и разговаривать одновременно. Причём непонятно было, что главнее. Вещь принесут, он возьмёт в руки, начнёт осматривать и через минуту уже разговор заведёт. Про огород, про соседа, про то, какая в пятьдесят девятом году зима была. Люди уходили довольные, даже если вещь нельзя было починить. Потому что был разговор по душам.
Лена кивнула.
— У бабушки так же было. Придут за ромашкой, а уйдут через час, выговорившись. Она меня учила: сначала выслушай человека, потом травы ему подбирай. Иначе не поможет.
— Умные люди нас вырастили, — улыбнулся я.
— Умные, — согласилась она. — Жалко, что я не всему успела у бабушки научиться, поздно приехала. А ты почему вернулся в Зареченск?
— Так не бросать же семейное дело, — я кивнул на верстак. — Дед тут работал, потом отец. Теперь я за отца.
Лена улыбнулась мне, а я ей. В мастерской было так тихо и уютно, словно мы всегда сидим с ней по вечерам на подоконнике.
Я покосился в сторону стеллажа, потом в угол, где обычно дремлет Кузьмич, но везде было пусто.
Подумалось: надо же. Домовой-то тактичнее, чем я думал.
— Ну, мне пора, — сказала Лена и потянулась за крышкой контейнера. — Там у меня отвар на последней стадии, если пропущу — придётся всё начинать заново.
— Спасибо за суп.
Она кивнула и встала.
Дверь за ней закрылась мягко, без хлопка.
Кузьмич тут же появился и спросил:
— Суп хороший?
— Хороший, — ответил я со вздохом.
Кузьмич хмыкнул.
Чтобы чем-то занять себя, я взял новый щуп. Он сразу же удобно лёг в руку. Я покрутил его, приноравливаясь.
— Балуешься, — строго сказал Кузьмич.
Домовой уже сидел на краю верстака, свесив короткие ноги.
— Калибрую, — поправил я.
— Я же вижу, что это балование. Дед тоже так делал — новый резец купит, сидит, вертит. Говорил, мол, хорошему инструменту надо дать понять, кто тут хозяин.
— И что, помогало?
Кузьмич подумал, почесал за ухом.
— Деду — да. И тебе тоже, видать, помогает. Щуп тебя признал, вижу.
Я рассмеялся и достал тетрадь. Пробежал глазами — медленно, столбец за столбцом. Приход за месяц. Расход. Долг. Расход на расходники, на инструмент, на Дениса — хотя тут смешно говорить «расход», парень отрабатывал каждую копейку. Аренда. Коммуналка. Остаток.
При нынешнем темпе выплатить долг в срок почти реально. Не легко выйдет, конечно, не с запасом, но должно сойтись.
Я закрыл тетрадь и убрал её.
Дед, наверное, тоже вёл такие тетради. Или не вёл, а всё держал в голове, у него и без записей дело спорилось.
А отец вёл, я видел его записи: аккуратный почерк, колонки. И всё равно не смог уберечь мастерскую. Да и сам — тоже не уберёгся.
Лена спросила сегодня, а почему я вернулся в Зареченск? Не в смысле «зачем взял мастерскую» — это понятно, долги, наследство, — а именно «почему вернулся».
Я ответил что-то про отца. Это была правда, но не вся. Всю правду я и для себя не могу пока сложить в слова.
Лена не стала переспрашивать. Просто улыбнулась мне. Может, она догадалась, что я просто не сумею ей всё рассказать?
Потянулся к выключателю, чтобы отправиться спать в подсобку.
И остановился.
Верхний ящик верстака был прикрыт. Я его не открывал сегодня — некогда было, весь день в работе. Но я знал, что там лежит очень ценная вещь — плоский костяной овал на кожаном шнурке с рунной насечкой по краю. Дедов амулет!
Возникло ощущение — тревожное, а вдруг?..
Я шагнул к ящику, открыл с застучавшим сердцем и… Выдохнул: амулет был на месте. Почудилось.
Ну и нервный же я стал. Надо бы наметить себе хотя бы один выходной.