Не стучите по артефакту!

Глава 8

Октябрь незаметно перешёл в ноябрь, и по утрам мастерская выстужалась всё сильнее. Отопление работало плохо, кристалл обогревателя тоже не был рассчитан на зиму. Пришлось искать дедов плед.

Утром, умывшись и почистив зубы, я взял всю свою бухгалтерию и устроился за столом, набросив на плечи плед. Решил подбить итоги, прежде чем приступать к заказам. Пора было уже подсчитать, что я заработал за месяц.

Это можно было сделать и вчера вечером, но я решил, что бухгалтерией займусь с утра, на свежую голову.

Зажёг настольную лампу. Без неё столбики цифр расплывались в серой утренней полутьме, а ошибаться в арифметике я себе позволить не мог.

Доходы. Расходы. Разница. Снова доходы — теперь уже за весь месяц.

Я крупно вывел: ИТОГ, отложил карандаш и потёр переносицу. А не так уж и плохо выходит!

— Плохая примета, — язвительно сообщили у меня над левым ухом.

Я не вздрогнул. Привык за месяц.

— Доброе утро, Кузьмич.

— Деньги по утрам считать — к убытку, — продолжил ругать меня домовой. — Дед никогда так не делал. Сначала работа, потом расчёт. По вечерам, в тишине. Как положено.

Я скосил глаза. Кузьмич нависал над моим плечом с таким видом, будто застал меня за чем-то неприличным.

— Дед не имел долгов на шесть месяцев, — сказал я.

И вспомнил, что по факту — на девять. Улыбнулся про себя — пусть это останется тайной для Кузьмича. Не всё ему от меня тайное прятать, могу и я.

Кузьмич помолчал. Потом закряхтел, что на его языке означало что-то вроде: «Формально ты прав, но я всё равно недоволен».

— Мог бы хоть после завтрака посчитать, что ли, — буркнул он и беззвучно испарился в сторону обогревателя. Тоже замёрз, бедняга.

Я вернулся к тетради.

Значит, так. Доходы за первый месяц лучше, чем я ждал, но хуже, чем хотелось бы.

Выросли коммунальные платежи с их вечными коэффициентами на магическое оборудование.

Расходники съели треть: рунный лак, кристаллы-фиксаторы… А запасной нагревательный элемент для Лениной печи — это уже и вовсе отдельная история.

Ну да ладно. Ей тепло нужнее, чем нам с Кузьмичом. Тем более, что совместный заказ расходников позволил сэкономить.

Я вывел итог под чертой и уставился на него с удовлетворением.

При таком темпе долги я закрою месяцев за пять, если так же бодро пойдёт и дальше.

Срок, который мне дали — шесть. Из них месяц уже прошёл. Осталось, в общем-то, впритык. Без подушки, без запаса, без права на форс-мажор. Но, поскольку закон на моей стороне, то я просто разверну этих плательщиков, если не соберу нужной суммы. Хитрые какие, а?

А что, если я и за девять месяцев с долгами не справлюсь?

Риски были. И немалые.

Сломается что-то из оборудования — вылечу в минус. Заболею на неделю — та же беда. А если крупный заказ сорвётся…

Я вздохнул и плотнее укутался в плед. Топить можно было бы уже посильнее, но кристалл в тепловом артефакте я пока не менял — деньги берёг.

Ладно, хватит себя пугать. Всё у меня получится. Темп взят хороший, успею. Чего я в самом деле?

Открыл список заказов.

Очередь на ремонт была расписана на неделю вперёд.

Я дважды перечитал список. Одиннадцать позиций, часть с пометкой «звонил повторно», две — по рекомендации от Нины Георгиевны, одна рекомендация, неожиданная, от какого-то товарища Верочки. Судя по всему, она успела рассказать про лифт всему своему двору.

Дед в своё время держал запись на три недели, я слышал про это от Кузьмича. Три недели — это, конечно, легенда, почти фольклор. Зато неделя — уже реальность.

Радоваться я не спешил. Рановато было пока радоваться. Но что-то в груди всё равно сдвинулось. Как будто камень, который всё время лежал там немного наискось, лёг, наконец, как надо. Да, мне было всё ещё тяжело, но я привык к своему грузу, адаптировался.

Месяц назад я стоял в этой мастерской и в унынии смотрел на пыль, на сломанные инструменты и испуганного Кузьмича.

Расходников не было. Клиентов — тоже не было. И денег, понятное дело. Был только долг отца.

Сейчас диагностический стол по-прежнему не работает, и долг никуда не делся. Но я уже не тону. Плыву кое-как, но меня не затягивает на дно.

— Молоко у двери возьми, попей, — сказал Кузьмич от обогревателя. — Нина Георгиевна принесла. Постояла на крылечке да там и поставила, будить тебя не захотела, рано она сегодня. Тебе тоже полезно пить молоко.

— Спасибо, — рассеянно отозвался я.

Завтракать мне пока не хотелось.

— Не мне спасибо, — назидательно пробурчал Кузьмич. — Козе спасибо. И Степановым.

Я закрыл тетрадь и убрал её на нижнюю полку, где лежала конторская книга отца. Взял со стола кружку, вышел на крыльцо, забрал молоко, налил из банки и себе, и Кузьмичу. Молоко было ещё тёплым.

За окном просыпался Зареченск. Дворник разметал лужу, Степанова тащила куда-то упирающуюся козу. Лампа в витрине «Зелёной Аптеки» уже горела — Лена всегда открывала рано.

Через час явится Денис и придут первые клиенты. Пора за работу.

Я допил молоко, поставил кружку на подоконник и потянулся за фартуком.

Первым самостоятельным клиентом Дениса стал дядечка лет шестидесяти пяти в кепке с надписью «Рыбак — не пьяница» и с электрочайником подмышкой. Чайники нам приносили чаще всего.

Он заглянул в мастерскую в половине десятого с видом человека, который боялся, что будет закрыто. Но потом уверенно направился прямо к стойке приёма.

Я сидел за верстаком, делал вид, что читаю накладную, а на самом деле наблюдал за Денисом.

Парень сразу выпрямился, убрал за ухо карандаш, сказал:

— Здравствуйте, слушаю вас, — и только слегка при этом сглотнул.

Это хорошо. Неделю назад он бы ещё с минуту смотрел в стол, прежде чем поднять голову.

— Чайник вот у меня, — сказал дядечка и поставил агрегат на стойку так, будто это был вещественный аргумент в давнем споре. — Дух кипятка забастовал. Обиделся на меня! Греет, кипит, а сигнал не даёт. Молчит, зараза! А я привык уже в кухню идти на свист чайника. А он, значится, молчит мне назло!

— Давно забастовал?

— С понедельника, что ли… — задумался дядечка.

Денис кивнул, снял с чайника крышку, заглянул внутрь, поводил пальцем по рунной обвязке на донышке. Пробормотал что-то про «контакт с паровым каналом» и «усталость фиксатора». Пообещал, что через полчаса разберётся с поломкой.

Дядечка посмотрел на него без особой надежды: Денис был молод и не выглядел умудрённым опытом мастером.