Страница 26 из 74
Глава 7
Денис пришёл ровно в восемь. Без планшета — это я оценил. Зато с термосом в одной руке и с воспалёнными глазами человека, который всю ночь не спал, а учился.
— Доброе утро, — сказал он с порога и тут же поправился: — Доброе же, да?
— Смотря для кого, — я убрал со стола кружку. — Ставь термос вон туда, вытяжку Зинаиды помнишь?
— Ту, что с окислёнными рунами?
— Она самая. Я вчера зачистил наполовину, твоя задача — дочистить вторую половину и активировать. Там три контура, средний — чуть сложнее остальных.
Денис кивнул с уверенностью человека, который эту тему сдал на пятёрку. Может, и сдал, но тут немного другое. Посмотрим, как справится.
Пока он подтаскивал стол, что стоял у окна, поближе к моему верстаку, устраивался там, раскладывал инструменты, я занялся грелкой Клавдии.
Это была старая советская электрогрелка с тканевым чехлом. Дух тепла в ней задремал уже давно, ворочался, но не просыпался: грелка включалась, ток шёл, а тепла — чуть.
Дед говорил, что с такими духами нельзя торопиться. Они не злые, просто уставшие.
Я положил грелку на верстак и начал тихо, без нажима работать с каналом. Мана шла мягко, чуть теплее, чем обычно, и я чувствовал, как где-то внутри корпуса начинает ворочаться что-то живое.
С полки донёсся тихий шорох. Это Кузьмич устраивался поудобнее, делая вид, что просто так пришёл. Из любопытства. Но именно в такой работе его помощь была просто неоценима.
Мана сразу стала как-то плотнее, и дело пошло. Я увлёкся и вздрогнул, когда за соседним столом что-то щёлкнуло и рассерженно зашипело.
— Блин, — сказал Денис.
Я не стал оборачиваться.
— Контур рассыпался?
— Третий. Я же всё правильно сделал! Последовательность та, прижим нормальный…
— Ага. А мана держится?
— Нет, — признал он.
Я обернулся, встал. Денис смотрел на вытяжку с видом студента, у которого правильный ответ расходится с условием задачи, и он подозревает, что виновато условие.
— Дед как-то рассказывал мне один случай, — начал я. — К нему принесли холодильник, где духа заело, и он никак не хотел морозить. Хозяйка злилась, говорила: «Он должен работать, я за него заплатила». Дед посмотрел и говорит: должен — это не к духу, а руна — не выключатель. Ты не включаешь её, ты с ней договариваешься.
Денис поднял взгляд.
— Это метафора?
— Это практика. Ты сейчас давишь на третий контур, он это чувствует и уходит. Попробуй не давить. Просто предложи ему свою дорожку.
— Как это — предложить руне?
— Покажи ей, что будет, когда она заработает. Вытяжка — она для чего? Тянуть воздух. Дай контуру это ощущение. Мол, вот так будет, когда ты всё исправишь. Понял?
Денис помолчал секунду с видом человека, которого попросили рассказать про дзен-буддизм на практическом занятии по физике. Потом вздохнул и снова взялся за щуп.
Я сел и вернулся к грелке.
Дух откликался медленно, как спросонья. Это нормально, главное не торопить. Я чуть усилил подачу маны и почувствовал ответ: слабое тепло разлилось под ладонью. Дух просыпался.
За соседним столом что-то тихо щёлкнуло.
— О, — сказал Денис. — А ведь держится.
— Угу, — ответил я.
С полки над верстаком донёсся звук, который у Кузьмича заменял одобрение: лёгкий шорох, будто ветер играл с бумажкой.
— Алексей Иванович, — спросил Денис минут через десять, когда уже выводил финальный контур. — А у вас у самого такое было? Чтобы не шло?
— Сергеевич, — поправил я его. — Можно просто Алексей. Постоянно такое бывает. — Я повертел грелку, ощупывая со всех сторон. Улыбнулся: дух пробудился, тепло ровное. — Однажды, — начал вспоминать я. — Вот так вот, как ты, я сжёг дедов утюг.
— Что значит — как я? — удивился Денис.
— Мне было лет двенадцать. Дед объяснял, как работает тепловой контур. Я послушал-послушал и решил, что можно ускорить процесс. Логика железная: если обычный нагрев занимает тридцать секунд, а я дам вдвое больше маны — будет пятнадцать. Дед вышел на минуту, я и попробовал.
— Ну?
— Утюг грелся семь секунд. Потом подошва треснула пополам. Знаешь, что было самое обидное?
— Что?
— Дед не кричал на меня. Посмотрел на две половинки утюга, помолчал и говорит: «Ну вот, теперь у меня есть повод купить новый. Давно хотел». И пошёл пить чай.
Денис засмеялся.
— Вот это он вас приложил! Лучше бы отругал!
— Ага. Я потом три дня читал о тепловых контурах, потому что чувствовал себя виноватым. Дед это умел.
С полки за спиной донёсся негромкий звук — что-то среднее между фырканьем и ворчанием. Кузьмич тоже помнил тот самый утюг.
— А дед у вас как — строгий был? — спросил Денис.
— Не особо. Аккуратный, точный. Ни одного слова не тратил лишнего.
Я взял электрочайник Нины Георгиевны. Горелую ману я выжег ещё вчера вечером — отработал слой за слоем, пока не осталась чистая рунная основа. Сейчас нужно было уложить новый контур и проверить, работает ли.
Провёл щупом по схеме — чисто. Ни остатков горелого, ни перекосов. Запустил контур, подождал, пока мана распределится.
— Готово, — сказал я сам себе, в основном.
— У меня тоже, — откликнулся Денис. — Все три контура держатся. Проверяйте.
Я встал, взял вытяжку, провёл щупом. Денис смотрел с напряжением человека, который сдаёт экзамен.
Контуры стояли ровно. Не идеально — средний чуть жёстче, чем нужно, но для работы сгодится. Для первого раза — так и вообще хорошо.
— Принято, — сказал я.
Денис выдохнул.
— «Принято» — это «хорошо» или «сойдёт»?
— Это «в следующий раз дай среднему контуру больше воздуха». — Я поставил вытяжку на полку. — Но сегодня Зинаида уйдёт довольная. И работе вытяжки это, в общем-то, не помешает. В общем, приемлемо.
Кузьмич с полки задумчиво молчал. Значит, тоже считал, что приемлемо.
Соседка Зинаида пришла за вытяжкой как к себе домой. Без звонка или стука — толкнула дверь и вошла, будто проверяла, не сбежал ли я за ночь.
— Где тут моя? — спросила она, оглядываясь с видом человека, который пришёл навести у меня порядок.
Денис протянул ей вытяжку.
Зинаида взяла, повертела в руках, хмыкнула и воткнула вилку прямо в розетку на стене мастерской, не спрашивая разрешения.
Вытяжка загудела ровно, низко.
Зинаида постояла, послушала. Молчала секунд пять — долго по меркам человека, который третий месяц живёт с неработающей кухонной техникой.
— Ну… вроде работает, поглядим, — сказала она наконец.