Зверолов. Том 2

— Гигантский террасквер, тенетный дракон, болотный левиафан, костедробильщик, тенепожиратель, кровавый ходок, громозуб, панцирный скорпион, слизнекороль, штормовой ящер, королева роя и тенетник, — перечислил Троост, сверившись с инфом. — Сухопутная фауна Протея состоит в основном из крупных псевдорептилий, гигантских инсектоидов и наземных цефалоподов.

— И они все есть в вашем зоопарке?

— Да, конечно. Протейский сектор — один из самых больших.

— Полетели туда, — попросила Стувейра. — Все-таки я прилетела работать, а не любоваться видами.

— Хорошо, — кивнул Троост. — Я предлагаю до ужина посмотреть зоопарк, а завтра начать инструктаж. Экспедиция через девять дней, и за это время нужно подтянуть тебя хотя бы до уровня младшего кипера.

— А кто такой кипер?

— Человек, занимающийся кормлением и уходом за животными. Основной персонал зоопарка и кораблей-звероловов.

— Не звучит как интересная работа, — потелепала языком Стувейра.

— Согласен, просто убивать зверей интереснее, — не удержался от колкости Троост. — Но мы занимаемся не этим.

— Понимаю. Кстати, сколько еще по вашим обычаям мне следует таскать эту растительность?

— Нисколько, ее вообще необязательно таскать.

— Хорошо, — сказала серранка, тут же вышвыривая букет из флаера.

Венерианский зоопарк Стувейру поразил. Она все еще подсознательно ожидала увидеть что-то вроде того зоопарка, в котором они с Троостом были на Осоре. Просто несколько сотен вольеров, в каждом из которых сидит какой-нибудь монстр.

Но это… Венерианский зоопарк занимает целый остров. До терраформирования это была гора Венилии, венерианский вулканический массив, но после затопления Венеры кометным океаном гора превратилась в остров площадью в шестьдесят тысяч квадратных километров. Изначально он звался «остров Венилии», но в многоязычном обществе двадцать второго века топоним слегка изменил произношение, и во всеземном закрепился как «Винилия».

Этот остров окружен магнитным экраном и вместе с прилегающей акваторией полностью принадлежит зоопарку. И это настоящий город животных, полмиллиона особей с восьмидесяти четырех разных планет. У Стувейры расширились зрачки, когда она поняла, насколько это громадное учреждение.

— Это одна из пяти величайших достопримечательностей ЕСС, — с гордостью сказал Троост. — Соперничать с нашим зоопарком в популярности могут только Сатурнианский амфитеатр, сад Тысячи Имен, архипелаг Бесконечного Лета и космический цирк Кассиана.

На Венере Троост тоже сразу взял флаер, поскольку обойти зоопарк пешком не удастся и за неделю. И Стувейре он в основном показывал его сверху, рассказывал о его устройстве в целом.

Показал раскинувшийся в прибрежных водах океанариум, показал громадный дендрарий. Показал крупнейшие сектора — земной, венерианский, марсианский, эдемский, авалонский, хельский, протейский… Показал чудовищ Пирра и колоссов Суртура, кремнийорганических животных Кристаллиды, стаи красочных летающих рыб Килимы и гигантские постройки мирмеков Ахилла.

Не все из этого произвело на Стувейру впечатление. Она и сама была уже на семи экзопланетах, причем две из них по ее описанию кошмарностью фауны не уступают Пирру. Именно в такие места серраны любят ездить на сафари, хотя без специальной подготовки туда не пускают, да и билеты стоят недешево.

И все равно инопланетянка не могла не признать величия Венерианского зоопарка. Его обширности, богатства его коллекций, объемов проделанной работы. А когда она узнала, что профессиональных звероловов вроде Трооста можно пересчитать по пальцам рук, то и вовсе донельзя поразилась.

— Сейчас в строю девять кораблей-звероловов, — сказал Троост. — «Карл Гагенбек», «Орион», «Пеллес», «Дэви Крокетт», «Хоу И», «Джим Корбетт», «Фредерик Селус», «Михаил Пришвин» и мой «Нимрод». Все носят имена мифических или исторических охотников, звероловов и рыбаков.

— Всего девять? — удивилась Стувейра.

— Большего не требуется. Мы же не пылесосим каждую живую планету, а собираем самые интересные образцы. И чем больше планет мы исследуем, тем чаще встречаются эволюционные двойники — животные, очень похожие на тех, что у нас уже есть. Законы физики везде одни и те же, так что природа на разных планетах часто приходит к одним и тем же решениям.

— Ничего похожего на это у нас точно нет, — сказала Стувейра, останавливаясь у вольера с сухопутным кальмаром размером со слона. Оснащенные крючьями и присосками, его двенадцать щупалец скручивались и раскручивались, на теле светились причудливые узоры, а по жесткой шкуре пробегали электрические разряды.

— Это болотный левиафан, — сказал Троост. — Как раз входит в Большой Протейский Шлем. Один из самых интересных экспонатов, способен вырабатывать ток огромной мощности.

Он мог показывать зоопарк сутками напролет, но время шло к ужину, и Троост предложил посмотреть еще только один сектор. Один из самых маленьких, в нем всего восемь видов, но уникальность их в том, что это не животные.

— … Вы что, держите в клетках говорящих?.. — удивилась Стувейра, разглядывая вольеры.

— А ты разве видишь запоры? — спросил Троост. — Они все здесь добровольно и по первому же требованию каждого вернут домой.

Стувейра с сомнением облизнула глаз. Серраны равнодушны к судьбе малоразвитых ксеносов (да и развитых, в общем-то, тоже), но концепция этнографического сектора ей показалась дикой.

— Хочешь, расспроси их сама, — предложил Троост. — С ними можно общаться, если они не против.

Стувейра так и сделала. Правда, ее не заинтересовали ни крошечные обитатели морей Посейдона, ни миниатюрные амфибии Альвхейма, ни птицеподобные создания Симурга, ни разумные светящиеся лианы Элизиона. Все они были заметно меньше людей и серранов, так что вызвали у Стувейры пренебрежение.

Гораздо интересней ей показались пришельцы с планеты Тортуга. С виду они напоминали закованных в толстый панцирь четырехметровых прямоходящих черепах, но к рептилиям никакого отношения не имели. Тортугцы живут две тысячи лет, но при этом невероятно медлительны.

Стувейре пришлось минут пять ждать, прежде чем тортугец к ней доковыляет, помогая своим внушительным посохом, а потом еще и оказалось, что говорить с ним нужно через специальный аппарат, замедляющий речь впятеро. Пришелец с Тортуги прекрасно владеет всеземным, но тараторящий писк людей и серранов просто не слышит.