Зверолов. Том 2

— У нас и другие хитрости встречаются, — шипуче рассмеялась Стувейра. — Цена может быть указана не за весь товар, а за половину. Без обмана, честно написано: половина товара стоит столько-то! Но психологически кажется дешевле. Стоимость доставки не указывают никогда. Если товар состоит из нескольких предметов, то указывают всегда только цену основного, а то, что за остальное нужно заплатить дополнительно, говорится где-нибудь внизу, неприметно.

— Похоже, вы многому можете нас научить, — с иронией произнес Троост.

— Эурле тоже так считает.

— Кто?..

— Эурле дра Майшерре, известный экономический консультант. Он тоже участвует в программе обмена. Его назначили в ваш госкомитет по экономике и финансам.

— Что ж, — только и сказал Троост.

— Кстати, а какая у меня будет зарплата?

— Пока не могу сказать. Зарплата назначается вместе с ежегодным подтверждением профлицензии. Но у тебя ее нет. К тому же ты не подключена к нашей инфосети, у тебя нет соцпрофиля, профдосье и кредитного счета. Полагаю, все эти вопросы решит госкомитет по контактам.

Об этом Троост со Стувейрой говорили уже во флаере. Тот несся на юго-запад, к Гималайским горам. Показав их серранке, зверолов сказал, что это крупнейшие горы Земли. Стувейра спросила, какой они высоты, и с легкой гордостью поведала, что это ничто в сравнении с Саурас-Гшо-Саррако, Когтями Небесного Змея, чьи высочайшие пики достигают четырнадцати с половиной километров.

— Эти горы считаются священными, — добавила она. — Там наши древние предки получили благословение от своих божественных прародителей. Если верить Святой книге.

— А если не верить, то…

— Выдумка.

— Гималаи у нас священными не считаются, — сказал Троост. — Разве что отдельные места. Но у нас тоже есть места, имеющие историческое или культурное значение.

Оставляя за собой голубоватый след ионных сопел, флаер скользил над западной Азией. Обтекая атмосферные станции Ирана, он пронесся над заповедными лесами и снизился до малой высоты, чтобы рассмотреть древние города Месопотамии, реконструированные и законсервированные под куполами-музеями. Стены Вавилона, Ура и Ниневии подсвечивались голографическими проекциями, воссоздавая жизнь тысячелетней давности, и жемчужиной этого ансамбля была точная копия зиккурата Этеменанки — Вавилонской башни.

Потом флаер пролетел над гидропонными фермами-оазисами Аравии. Простираясь на сотни километров, они питаются опресненной водой Персидского залива. Искусственные реки и плавучие агрокомплексы заняли место великих пустынь прошлого, а вместо устаревших ветряных электростанций теперь девственные леса.

Троост показал Стувейре еще один сверхгород — Иерусалим. Его биоархитектурные небоскребы, меняющие цвет в зависимости от времени суток, вечноцветущие сады на террасах и старый город, сохранивший минареты и купола древних храмов, а вокруг — неоновые спирали орбитальных лифтов двадцать третьего века.

Однако гораздо сильнее Стувейру заинтересовала другая историческая область Иерусалима. Его крайний запад, Каирский район, где в окружении последнего кусочка древних песков высились египетские пирамиды. Зрачки серранки расширились, пасть восхищенно распахнулась и она так свесилась за борт флаера, что автопилот беспокойно запищал.

— О, у вас тоже был этот карго-культ? — спросила Стувейра, пока Троост с беспокойством придерживал ее за плечо.

— Карго-культ?.. — не понял зверолов.

— Ну да. Это у вас разве не после лакетери?

— М-м-м… не совсем понимаю.

— Ну как же. У нас в древности тоже строили вот такие пирамиды. А потом мы выяснили, что еще до этого нашу планету посещали лакетери. Их звездолеты… хотя у них это были не звездолеты. Они просто телепортировали эти пирамиды с планеты на планету. Так вот, они посещали наших предков и много чем им помогли, многому научили. Подарили всякие технологии… вроде как даже продвинули по эволюционной лестнице. А потом почему-то перестали посещать. И уже потом наши предки сами стали строить пирамиды, пытались делать то же, что делали лакетери… но, понятно, они не знали, как это все делать правильно, так что это вылилось в просто ритуалы и подражание. Карго-культ. Ты знаешь такое слово? Твой переводчик его нормально переводит?

— Нормально, у нас есть этот термин, но нет, у нас ничего такого не происходило, — покачал головой Троост. — У нас это просто гробницы древних царей — фараонов.

— Здоровенные гробницы.

— Да уж. А как эти лакетери выглядели?

— На вас довольно похожи. Тоже гоминиды, только крупнее раза в полтора.

— А, кажется, я знаю, о ком ты… Мы называем этих гоминидов титанами.

— Как бы там ни было. Мы находили их следы на Маддоне и других планетах, но сами они как в бездну ухнули.

— Иногда они все еще дают о себе знать. Я однажды встречал живого лакетери.

Стувейра медленно повернула голову. Кажется, не поверила своим ушам. Попросила рассказать, а когда услышала об открытии Карпилии — надолго замолчала.

Она толком не слушала, что там Троост толкует о ставшей громадной саванной Зеленой Сахаре и разлившемся втрое против прежней ширины Мега-Ниле. Только раз раскрыла рот, чтобы спросить, разрешена ли на Земле охота и если да — как получить билет.

Троост рассказал о спортивной охоте и Большом Земном Шлеме.

— Слон, носорог, гиппопотам, буйвол или бизон, лев, тигр, анаконда или питон, комодский варан, нильский крокодил, кабан, бурый медведь и белый медведь, — перечислил он, показывая голограммы. — Двенадцать самых крупных и опасных сухопутных животных Земли. Чтобы получить Большой Земной Шлем, нужно каждого взять по строго определенным правилам. Застопить, сфотографироваться и ни в коем случае не причинять вреда.

— Земной?.. А есть другие?

— Их восемь. Земной, Марсианский, Венерианский, Эдемский, Авалонский, Хельский, Кристаллидский и Протейский. У меня есть все, кроме Протейского.

— А почему его нет?

— Протейский объявили всего двадцать лет назад. Меня к тому времени уже не увлекала спортивная охота.

— А из кого состоит Протейский?