Страница 178 из 183
— Пешком мы будем слушать рассказы о маме очень долго, — заметила Стувейра.
— А мне интересно, — сказала Иржичкова.
— В самом деле, не мне жаловаться, — сказал Остоксеко. — Я же хотел побольше узнать о лакетери. Вот, узнаю. И это на самом деле полезная информация. Нам известно, что лакетери посещали нашу планету и вступали в контакт с нашими предками, но…
— … С твоей мамой было хорошо… — продолжил Гединей, и Остоксеко осекся. — Нечасто бывает, чтобы титану с кем-то было лучше, чем одному. На протяжении долгого времени, я имею в виду. Но твоя мама — особое дело. Наши души были в родстве, и мы сразу это почувствовали, а потому все было очень просто. Мы решили путешествовать вместе, пока не найдем место, где решим остаться. Мы нашли такое место, а потом… Светлее, звездочка, совсем светло.
Земляне и серраны закрутили головами. Дроны-разведчики так и вьюжили вокруг, но первой заметила Стувейра. Они подошли к лесу, и на самом его краю выделялось огромное дерево с необычной формы дуплом — словно аккуратно вырезанное окно, затянутое переливающейся мыльной пленкой. Серранка ринулась к нему, принялась шарить внутри…
— Есть! — крикнула она, доставая находку.
То был темно-зеленый цилиндрический кристалл с аккуратными выбоинами. Земляне и серраны обступили его и принялись сканировать на химический состав, массу, излучения. Однако химически это оказался обычный карбонат гидроксомеди с незначительными примесями, масса — полтора килограмма, нерадиоактивен, нетоксичен…
— Просто кусок камня, — сказал Остоксеко. — Выглядит как часть изделия.
— И тут был… есть силовой экран, — сказала Стувейра, снова засовывая руку в дупло. — Мягкий. Но нужно прикладывать усилие.
— Тут что-то есть, — произнес Троост, увеличивая разрешение взгляда. — Если повернуть вот так и посмотреть под углом, на свет…
Кристалл повернули — и увидели внутри картинку. Двумерную… трехмерную… как будто даже четырехмерную. Крохотный замок, похожий и одновременно не похожий на земные и осорские. А увеличив разрешение взгляда еще сильнее, Троост заметил на балконе совсем микроскопическую фигурку в нарядном розовом платье…
— Это игрушка, — сказал он. — Возможно, часть игрушки. Сюда и сюда явно нужно что-то вставлять.
— Секретики, — произнесла Стувейра. — Не секретик. Во множественном числе. Должны быть еще.
— Вот ты и нашла первую часть ключа, звездочка, — снова раздался голос Гединея. — Но тебе понадобятся и другие, и их я припрятал подальше. Нам же некуда торопиться? Кстати, если ты проголодалась, в нише слева есть батончики.
Иржичкова присела на корточки, щупая дерево. Часть коры подалась, и она извлекла четыре длинных коричневых цилиндра в прозрачной обертке.
— Ничего себе, — произнесла Стувейра. — Конфеты лакетери. Сколько же им лет?
— Как думаете, они еще съедобные? — спросила Иржичкова, разворачивая одну.
— Съедобные, — кивнул Троост, глядя на субэкран анализатора. — Признаков порчи нет, для человека пригодны. Для серрана… тоже пригодны, хотя, возможно, покажутся невкусным
Стувейра все же взяла батончик и с легкой опаской откусила кусок мелкими зубками. А вот Остоксеко свой есть не стал — спрятал в поясную сумку и неодобрительно посмотрел на остальных.
— Обжоры, — буркнул он. — Это может иметь научное значение, мы первый раз находим что-то съедобное.
— Я оставлю кусок для земных титанологов, — пообещал Троост.
— Если они подобны вам, то тоже их просто сожрут, — проворчал Остоксеко. — Уму непостижимо. Ему могут быть миллионы лет.
— Да, я только что получил достижение, — сказал Троост. — «Поедатель древностей»… правда, оно предназначено для выдержанного вина, «столетних яиц», сюрстрёмминга… мы с вами, Богуслава, кажется, установили рекорд.
Несмотря на древность, батончики оказались очень вкусными. Их словно сделали только вчера… сложно сказать, как именно. Вряд ли титан Гединей делал конфеты своими руками, так что, видимо, они синтезированные.
— Это все хорошо, но мы на этой луне уже третий час, — произнесла Стувейра. — Если частей ключа несколько, и остальные спрятаны дальше, мы тут застрянем на несколько дней.
— Да, поэтому я предлагаю немного ускорить передвижение, — сказал Троост, поднимая голову.
В небе плыл огромный зелено-синий диск Маддона, еще несколько окутанных силовыми полями лун, а кроме того — быстро растущий коричневый кружочек.
— У Номера Тридцать Четыре силовой экран отключился, так что можно пригнать транспорт, — сказал Троост.
«Нимрод» не стал приземляться. Он вышел на орбиту маленькой луны, и из грузового люка выскользнул средний флаер. Управляемая автоматом, быстроходная машина опустилась рядом с землянами и серранами, и Остоксеко первый залез в кабину. Старика это приключение успело утомить.
— Пойдем на малой высоте и скорости, — сказал Троост, отрывая флаер от земли.
Слепок Гединея не увидел ничего такого в том, что теперь Тара не идет, а летит. Он добросовестно подсказывал:
— Темно… еще темнее… абсолютный мрак… теперь светлее… еще светлее… ярко, звездочка, совсем ярко!
Услышав это, Троост разогнал флаер до двухсот километров в час и понесся в метре над землей. Силовой колпак ограждал пассажиров от воздушного потока, а Гединей поправлял, если они отклонялись от маршрута.
Путь ко второй части ключа занял полчаса. Это тоже был кусок зеленого кристалла, он отыскался под плоским камнем у воды и имел явную форму руки. Когда его вставили в соответствующую выбоину, стало очевидно, что предыдущая находка — туловище, просто анатомически неточное.
— Мы собираем куклу? — облизнула глаз Стувейра.
Да, это оказалась кукла. В течение двух часов нашлись еще одна рука, ноги и… тор с пучком щупальцев. Это оказался не титан, а некий ксенос или вообще животное.
— У меня была похожая в детстве, — повертела фигурку в руках Стувейра. — Только с нормальной головой и большим луком. Ее звали Дарира-Охотница, и мы с ней охотились на жуков и соседей.
— Что теперь? — спросил Остоксеко, почти вырывая куклу у Стувейры. — Мы собрали все фрагменты, больше сюда ничего не вставишь. Что дальше?
— Ты молодец, Тара, — раздался с небес голос Гединея. — Теперь ключ у тебя в руках. Ты ведь помнишь Окоса-Самозванца, тирана Города-Сферы? Мы вместе смотрели эту скорохронику.