Зверолов. Том 2

Троост не знал, какой продолжительности год этой планеты. Но судя по тому, насколько она далеко от звезды — очень длинный. Двести, а то и триста земных лет. Следовательно, срок жизни Мохеше измеряется тысячелетиями. Возможно, он старше египетских пирамид.

Вскоре встал вопрос, как Троосту выйти наружу. Климат-контролер и ИГ-пояс уцелели, но ему требовалось еще и чем-то дышать. «Умная» ткань комбинезона по-прежнему могла расщеплять углекислый газ на углерод и кислород, но без силоэкранного шлема-воротника воздух просто не останется возле Трооста.

У Мохеше не было никаких средств для дыхания, это существо в них просто не нуждалось, но его репликатор выдал нечто вроде биоскафандра — из тканей самого Трооста. Теперь зверолов будто стал еще плотнее — его окутала скользкая черная пленка, под которой оставался микрослой воздуха, а вокруг головы вздулся тонкий, но очень прочный пузырь.

— Идем, — сказал Мохеше, и в стене спиралью раздвинулась дверь. — Нужно провести настройку.

Удивительным зрелищем было то, как Мохеше перемещается на открытой местности. Он не шел, не полз и не летел — он струился. Несся потоком плотного черного газа, то и дело формируя отдельные части тела, становясь видимым и снова исчезая. Была ночь, и его тело мерцало в звездном свете, переливалось, как густая ртуть.

Обсидиановое озеро обошли стороной. Троост еще на станции спросил, для чего вообще предназначен этот объект, но Мохеше ответил, что не сможет объяснить в понятных землянину терминах. Однако на основе того, что он все же поведал, Троост предположил, что для мехтерьгу подобные аномалии — это что-то вроде… аттракционов. Будучи существами аморфными и способными существовать практически в любых средах, они создают особые области, где могут испытать нестандартные впечатления.

Мохеше, услышав такую гипотезу, подумал и ответил, что догадка близка к истинной, хотя и не вполне точна, поскольку Троосту неизвестны некоторые особенности физиологии мехтерьгу, которые он тоже не может изложить в понятных землянину терминах.

Но это было на станции. За ее пределами общаться не выходило, поскольку воздух практически отсутствовал, а технические средства связи у Мохеше отсутствовали. Мехтерьгу в них и не нуждались, поскольку их изначальный, состоящий из электроразрядов язык, сам по себе работал не хуже радио, так что они еще в первобытные времена умели переговариваться на большом расстоянии.

И хотя Мохеше без труда мог посылать такие сигналы на инф Трооста, расшифровать их землянин бы не смог, а Мохеше, в свою очередь, не сумел бы прочесть или услышать ответ. И у Трооста не было с собой голографизатора, чтобы показывать картинки, как было с зилларами.

Так что землянин и мехтерьгу двигались молча, пока не дошли до гигантской лестницы, на вершине которой находился портал в систему Септимы. Было невероятно видеть, с какой скоростью поднимается по ступеням мехтерьгу — это казалось многоступенчатым водопадом, только текущим снизу вверх.

Троост, конечно, за ним не поспевал. К тому времени, как он дошел до верха, Мохеше уже принял новую форму — плотного гуманоида с короткими толстыми ногами, очень длинными руками и парой «глаз» на тонких длинных стеблях. Обычно Мохеше не трудился создавать глаза или иные органы чувств, буквально видя каждой клеткой тела, так что эти отростки явно имеют иные функции.

Кажется, они служили анализаторами. Мохеше буквально «ощупывал» ими пространство, где, вероятно, находилась червоточина в систему Септимы. Иногда эти его «глаза» исчезали, уходили куда-то в гиперпространство или еще глубже.

Наблюдать за этой процедурой было очень интересно. По коже Мохеше пробегали радужные разводы, он мигал и светился, как новогодняя елка. Но что конкретно он делает, в чем смысл его действий — Троост не понимал. А объяснять мехтерьгу явно не собирался, да и неизвестно, смог ли бы это сделать.

Но Трооста он взял с собой не только как наблюдателя. В верхней части ксеноса раскрылось отверстие, тут же затянувшееся сиреневой мембраной, и оттуда пошли световые волны, похожие на закручивающиеся спиралями кольца. Заранее проинструктированный Троост встал там, где появился в этом мире, спиной к Мохеше — и увидел, как в воздухе появляется его точный голографический отпечаток. Он задвигался, пошел сначала вниз, держа в руке что-то невидимое, потом побежал обратно задом наперед, закрутился в одной точке — и исчез.

Но Мохеше не прекращал посылать свои импульсы. Троост еще целую минуту стоял неподвижно, прежде чем ксенос наконец не показал жестом, что они закончили. Его массивная фигура мгновенно рассыпалась, истаяла — и по ступеням заструился все тот же черный водопад, только теперь не нарушающий законов физики.

На станции Мохеше предложил Троосту есть и отдыхать, сказав, что установление точных координат займет от нескольких минут до нескольких дней, поскольку законсервированные станции сканируются только методом перебора.

Троост не возражал. Он прекрасно понимал, что Мохеше мог бы и вовсе ему не помогать — в его должностные обязанности не входит спасение заблудившихся землян. К тому же зверолов хотел, раз выпала такая возможность, побольше узнать о мехтерьгу, о их цивилизации, поэтому продолжил ненавязчиво расспрашивать станционного смотрителя.

Тот охотно поддерживал беседу. Кажется, после многих веков в одиночестве ему все же хотелось с кем-то пообщаться, так что Мохеше как будто с интересом слушал о том, что собой представляет Земля.

— … Гиперскопление Рыб-Кита, Ланиакея, сверхскопление Девы, местная группа галактик, галактика Млечный Путь, Рукав Ориона, местное межзвездное облако, Солнечная система, планета Земля, — изложил Троост адрес, известный в ЕСС каждому ребенку.

— Ваши местные жаргонные названия объектов нам ничего не говорят, — с явной иронией ответил Мохеше. — Вряд ли ты сможешь указать координаты по единому галактическому атласу?

— Я могу попробовать, если его увижу, — улыбнулся Троост.

Мохеше пару секунд поразмыслил, взвихрился всем телом и вновь проявился возле вогнутой полосы пористого металла. Пар инопланетной машины изменил очертания, а вместе с ним — и рисунок звездной системы. Изображение резко отдалилось, расплылось — и Троост понял, что глядит на галактику Млечный Путь.

— Мы здесь, — взметнулось тонкое щупальце Мохеше.