Черная банда - 2

Добравшись до противоположного берега, Малатеста Бальони резво спрыгнул на берег и сразу направился к кусту, росшему на ближней ко мне обочине. Я не сразу понял, зачем, пока не увидел, что запускает руку в гульфик. Встав лицом ко мне и отклонившись назад, чтобы задрался низ панциря, начал мощно отливать, направляя струю влево-вправо. Опрыскиватель, мать твою! Я собирался выстрелить ему в спину, что для рыцаря как бы обвинение в трусости, бегстве с поля боя, но появилась более интересная возможность опозорить. Пуля попала ему в пах. Жертва дернулась то ли от звука выстрела, то ли от боли, и резко присела, прижав обе ладони к хозяйству, как обычно делают, получив ногой по яйцам. Я решил не рисковать, не добивать вторым выстрелом. Пора уносить ноги, потому что свита уже пыталась определить, где находится стрелок. Если Малатеста Бальони выживет, приеду еще раз и влеплю пулю в лоб чуть выше переносицы.

Я, стараясь шуметь поменьше, побежал к тому месту, где ждал Ганс Леммель с лошадьми. Погони, вроде бы, не было. Мы неспешно поскакали по дороге вдоль реки на запад, а за поворотом подогнали лошадей и примерно через полчаса выехали на старую римскую Америниеву дорогу, ведущую из Вечного города в Перуджу. Во время ночевки на постоялом дворе в городе Тоди нас догнало известие, что какой-то ревнивый муж, которого усиленно ищут, но пока не нашли, отстрелил из аркебузы Малатесте Бальони все первичные половые признаки, и бедолага от горя и позора умер на следующий день. Я знал, что пуля попала выше, но решил не разрушать эту красивую версию, которая, уверен, понравится и кардиналу Алессандро Фарнезе, и Клименту, Папе Римскому, и всем рогоносцам в Перудже и не только.

15

Остаток зимы я провел спокойно. Делал слаще жизнь римлянам. К весне выпуском мармелада занималась целая кондитерская фабрика с тремя цехами, в каждом из которых делали свой сорт. Использовал свои фрукты и закупал на стороне. Количество продукции выросло в разы, а спрос не уменьшался. Весть о необычном десерте расползалась по Апеннинскому полуострову. Приезжали купцы из Венеции и даже Сицилии. Я собирался завести собственную сеть магазинчиков в Риме, но вовремя одумался. Слишком много мороки. Оставил только первую лавку, чтобы точно знать, что идет лучше, что хуже, и по какой цене готовы покупать. Появилось много подражателей, которые каким-то образом что-то узнали у моих рабочих. Обеспечить качество никто так и не смог. Для этого нужен был хороший желатин, а где его взять⁈

В марте, как только сошел снег и подсохла земля, посеяли на поле горох. Культура холодостойкая, поэтому взошла без проблем. Когда зацветет, поставлю рядом с полем ульи. За зиму сделал еще тридцать штук. Собираюсь довести до пары сотен. Кондитерская фабрика потребляет меда немерено. Покупаю и у местных бортников, но их возле Рима мало. Приходится заменять сахаром, который дороже и не такой вкусный и полезный.

В апреле пришла новость, что Флорентийской республике пришел конец. Теперь это герцогство в составе Священной Римской империи. Первым главой его стал Алессандро ди Медичи, до этого исполнявший роль гонфалоньера справедливости (командира ополчения), то есть неофициального правителя. По слухам, он внебрачный сын Климента, папы Римского, от служанки-негритянки. То, что он мулат, было видно сразу: смуглокожий, волосы черные курчавые, глаза карие, губы пухлые. Только длинным широким носом пошел в отца. С детства имел погоняло Мавр. Опять же по слухам, сексуальный разбойник, склонный к извращениям и садизму, но это не он по версии Шекспира сделал свое дело и смог уйти.

Второй новостью, затронувшей и меня, был поход султана Сулеймана на Вену. По всей Священной Римской империи пронесся призыв ландскнехтов под знамена императора Карла. Правда, об оплате ничего не сообщалось. Наоборот, все только и говорили о том, что денег в казне нет. Мне пришла весточка из Сиены от Георга Бирхалса с вопросом, собираюсь ли в поход? Ответил английской поговоркой «Нет денег — нет меда».

Оказалось, что они есть у другого заинтересованного лица — Климента, Папы Римского. Добившись титула герцога Флоренции для своего сына Алессандро ди Медичи, он теперь оказался в долгу у императора Карла. Вдобавок шли разговоры, что герцогиней может стать, когда подрастет, внебрачная дочь правителя Священной Римской империи. Да и вторжение мусульман грозило уменьшением паствы и, как следствие, доходов. Видимо, в Ватикане, почесав репы, решили вложиться в защиту христианского мира — выставить пять тысяч ландскнехтов. Из них две тысячи аркебузиров при двенадцати фальконетах (еще шесть возьму у римского гарнизона) предложили собрать мне. Оплата стандартная. Отсчет двухмесячной кондотты начнется по прибытию в Вену. Там я смогу обналичить вексель в местном отделении банка Киджи. По пути туда нас будут снабжать провиантом монастыри, список которых мне передали. Типа весь христианский мир поможет отразить нашествие сарацин.

Занимался организацией этого мероприятия кардинал Алессандро Фарнезе, который в последнее время набирал все больше силы в Папском государстве. Это предполагало, что со мной обязательно расплатятся, даже в ущерб другим, поэтому я согласился без раздумий. Огорчало только то, что опять не смогу проконтролировать заселение ульев. Видимо, в этой эпохе мне следует выбрать другие промыслы для личного обогащения.

Второй причиной для беспокойства была кондитерская фабрика. Я изготовил желатина на полгода вперед, но мог ведь и задержаться. Выдавать секрет кому-либо не хотел, даже Адалине. На следующий день его будет знать весь Рим, а через неделю — вся Западная Европа. Да и работа с хлором — та еще разновидность суицида. Зато, как менеджеры, жена и теща были вполне себе толковые. Им не хватало стратегического мышления, но на тактическом уровне справлялись неплохо. Поставив обеим конкретные цели, я был уверен, что все выполнят, пусть и не в те сроки, которые указал. Жена и теща плохо дружат со временем. Оно постоянно сбегает от них