Страница 42 из 54
Стремление к экономическому развитию привнесло еще одно измерение контроля над крестьянством. В соответствии с царившей в 1960-х гг. идеологией (и западной, и коммунистической) развитие рассматривалось как процесс роста городской экономики за счет сельского хозяйства. Колониальное государство использовало систему непрямого правления для того, чтобы управлять деревней к выгоде колониальных властей. После того как на место последних пришли руководители независимых государств, они использовали те же самые приемы, выгодные городу и эксплуатирующие деревенских жителей. Вожди получили стимул к использованию в своих интересах «традиционной» общинной собственности на землю. Участки земли могли экспроприироваться для осуществления проектов развития. Чтобы принудить крестьян к внедрению сельскохозяйственных инноваций власти угрожали им переселением в другие районы. Сельских жителей принуждали к труду в рамках осуществления инфраструктурных и плантационных проектов. Наконец, государство использовало прямое принуждение крестьян. В частности фермеров заставляли выращивать только те культуры, в которых были заинтересованы государственные маркетинговые советы, что позволяло поставлять продукты в города по низким ценам. Поставщики экспортных продуктов облагались скрытым налогом, так как продукция закупалась государством по низкой стоимости и перепродавалась на международных рынках по высоким ценам (вспомним пример с торговлей какао-бобами). Все эти меры оказали незначительное влияние на промышленное развитие континента, но привели к падению заинтересованности крестьян в сельскохозяйственном производстве, усилению коррупции и расширению авторитаризма.
Казалось бы, радикальные и марксистско-ленинские государства Африки выбрали совсем другое направление развития. Но они в конечном итоге пришли в тот же «пункт назначения», что и страны капиталистической ориентации. Радикальные и марксистские режимы упразднили не только расизм, но и трайбализм. По словам Саморы Мошела, первого президента Мозамбика: «Смерть племени — залог жизни нации и государства»45. Государства с однопартийной системой правления рассматривались как основной инструмент подавления межплеменной вражды и разделения, как авангард прогресса. Но задача изменения практики колониализма оказалась трудноразрешимой. Племенные вожди превратились в кадры правящей партии и продолжили свою деятельность без каких-либо изменений. Во имя развития реформированные государства переняли дирижизм колониальных администраций, выразившийся в возрождении принудительного труда. Африке не удалось проститься со своей историей.
ГЛАВА 8
Стандартная модель и поздняя индустриализация
К 1850 г. Европа и Северная Америка вышли в мировые лидеры экономического развития. Возникла новая проблема — способны ли бедные страны мира догнать ушедших вперед? Возможности колоний в этом отношении ограничивались имперскими властями. Но независимые государства могли использовать стандартную модель — железные дороги, внешние таможенные тарифы, банки и школы — доказавшую свою работоспособность в США и Западной Европе. Однако с течением времени действенность этой стратегии неуклонно снижалась.
ИМПЕРСКАЯ РОССИЯ
Много столетий Россия была самой отсталой частью Европы. Петр Великий (1672–1725) попытался превратить ее в западную великую державу Нового времени. Он построил новый порт Санкт-Петербург и был инициатором создания большого числа мануфактур и заводов, изготавливавших продукцию для армии и флота. Тем не менее России не удалось догнать Запад. Степень отсталости страны стала очевидной после поражения от Англии и Франции во время Крымской войны в 1853–1856 гг. Потребность в модернизации России была настолько острой, что император Александр II отменил крепостное право. Реформаторы надеялись, что это станет импульсом к созданию рынка свободного труда и возникновению частной собственности. Однако для достижения этих целей потребовалось значительно больше времени.
После освобождения крестьян правительство действовало в рамках стандартной модели развития с некоторыми модификациями. Во-первых, выполнение крупномасштабной программы железнодорожного строительства позволило создать общенациональный рынок. К 1913 г. протяженность сети железных дорог, связавших Россию с глобальной экономикой, достигла 71 000 км.
Крестьяне, привозившие зерно на продажу в Николаев [1903 г.], сразу же интересовались: «Как там цена в Америке? Что говорится в самых последних телеграммах?» Еще более удивительно, но они прекрасно знали, как перевести центы за бушель в копейки за пуд.