Страница 41 из 54
Известно три экономических объяснения недостаточного уровня промышленного развития Африки. Первое из них основывается на сравнительных преимуществах. Северная Америка специализировалась на экспорте пшеницы в европейские страны, так как выращивание этой культуры является «землеемким», а США располагали огромными земельными ресурсами (особенно если мы сопоставим их с численностью населения). Плотность населения в Африке была еще ниже, чем в Северной Америке; поэтому ее сравнительное преимущество заключалось в сосредоточении на поставках сырьевых товаров, для производства которых требовалось интенсивное использование земли и ресурсов. То есть на экспорте первичных продуктов. Обратной стороной изобилия земли в США был высокий уровень заработной платы. В XIX столетии, в отсутствие внешних таможенных тарифов, произведенные в США промышленные товары вчистую проиграли бы конкуренцию импортной продукции. В Африке сложилась иная ситуация. Несмотря на низкий уровень заработной платы в африканских странах и в наши дни, промышленные фирмы отказываются от размещения здесь своих производств, считая это невыгодным делом. По-видимому, промышленники полагают, что им придется понести высокие затраты, в то время как производство наверняка окажется неэффективным. Низкая производительность может быть обусловлена недостаточным уровнем образования рабочих. Однако в последние десятилетия на континенте был достигнут значительный прогресс в сфере образования. Недостатка в молодых образованных рабочих не существует, и все же Африка не получает от этого заметных выгод.
Еще одной причиной низкой производительности является отсутствие других дополняющих, комплементарных фирм. В богатых странах производство осуществляется в городских сетях, в которых фирмы поддерживают друг друга, предоставляя специализированные товары и услуги. Эта «внешняя экономия, обусловленная масштабами производства» способствует повышению производительности и позволяет фирмам платить своим работникам более высокую заработную плату без ущерба для конкурентоспособности продукции. Африка же никак не может выйти из порочного круга — в ней никогда не существовало фирменных сетей, так как ни одна из фирм не допускает возможности собственной прибыльной деятельности в отсутствие таких сетей! В XIX в. у Африки, вероятно, была возможность приступить к созданию подобных сетей, поскольку в различных колониях создавались металлургические производства, в Кано — текстильные предприятия и т. д. Но глобализация, поддерживаемая колониализмом, заставила местные фирмы выйти из дела.
Последним экономическим аргументом является технологический. Он основывается на применении к промышленному сектору анализа, который был предпринят нами в отношении сельского хозяйства: низкий уровень заработной платы в Африке не позволяет прибыльно использовать современные промышленные технологии, что обусловлено их капиталоемкостью. Но континент попал в еще одну ловушку: ключом к повышению заработной платы является механизированная промышленность, а низкая оплата труда означает, что механизация не приносит прибыли!
Впрочем, наиболее популярные объяснения африканской бедности носят не столько экономический, сколько институциональный характер. Один из аспектов «плохих институтов» — эндемические военные действия, никак не способствующие ведению бизнеса. К локальным войнам приводит бедность сама по себе, поскольку набор людей, готовых взять в руки оружие, обходится очень дешево. К войне ведет и низкая заработная плата. Война, в свою очередь, приводит к снижению оплаты труда. Таким образом, мы сталкиваемся с еще одной ловушкой бедности. К тому же основные участники и проблемы многих получивших широкую известность войн были порождениями непрямого колониального правления. Бельгия контролировала Руанду, играя на воображаемых расовых различиях между народами тутси и хуту. Считалось, что народ тутси пришел в Руанду издалека и превосходит по своему развитию местных жителей, поскольку ведет свое происхождение от библейского Хама, одного из сыновей Ноя. Хуту, в свою очередь, являются коренными жителями региона и занимают подчиненное положение по отношению к тутси. Колониальная администрация щедро финансировала образование тутси, предоставляя представителям этого народа все возможности для управления хуту. Но в результате произошедшей в 1959 г. революции власть в государстве захватили хуту, составлявшие большинство населения. В 1990 г- армия тутси вторглась в Руанду и в конечном счете одержала победу над вооруженными силами страны, состоявшей преимущественно из хуту. Достигнутые начиная с 1959 г. успехи хуту оказались под угрозой, в результате чего возникли условия для геноцида.
Другим аспектом «плохих институтов» являются коррупция и недемократический характер многих африканских государств. В значительной мере и эти отрицательные черты являются наследием колониальных структур государственного управления. Новые независимые государства Африки унаследовали конституции, в которых содержались положения о расовых различиях, а также о племенных и административных структурах непрямого правления. Они успешно избавились от расизма. Устранить трайбализм, межплеменную вражду оказалось гораздо труднее. В большинстве африканских стран сохраняются раздельные системы администрирования городскими и сельскими областями. В первых функционируют современные системы права, а вторые разделены на «племенные» районы, созданные еще в колониальный период и управляемые вождями, придерживающимися колониальных обычаев, включая общинную собственность на землю. Во многих случаях власти пытаются замаскировать колониальное по сути администрирование, принимая новые своды законов, в которых беспорядочно перемешаны современные и архаичные правила. Большая часть сельской Африки управляется слоем коррупционных, никому неподотчетных правителей, располагающих широкими возможностями получать значительные доходы, вымогая деньги и трудовые услуги у населения и извлекая немалую ренту из участия в государственном управлении.