Страница 11 из 70
Не «доброе утро». Сразу это. И тон был тот же, что всегда, — ровный, начальственный, — но в словах было то, чего между нами теперь было слишком много: он знал, как мне было плохо в субботу, потому что он сам мне это предсказал, стоя на пороге моей квартиры.
И я вспомнила всё разом. Ресницы. Рукав. «Вы хороший».
И мне стало так стыдно и так жарко, что я, вместо того чтобы вежливо ответить, как отвечаю всегда, вдруг разозлилась. На себя — но вышло на него.
— Нормально, — сказала я. — Спасибо, что довезли. Это было очень любезно.
— Вам не за что…
— Но знаете что, — сказала я, и голос у меня дрогнул, и я его выровняла, — то, что я была пьяна, не даёт вам права так со мной разговаривать.
Он остановился.
— Как «так».
— Вот так. — Я показала рукой в воздухе что-то неопределённое. — «Встаньте», «дойдите до двери», «садитесь в машину». Как будто я вещь. Как будто вы имеете право мной командовать за пределами офиса. Я была пьяна, да. Мне было плохо, да. Спасибо, что помогли. Но я не ваша подчинённая в баре в пятницу вечером, я там просто человек, и я такого тона не потерплю. Ни от кого.
Наступила тишина.
Я стояла с чашкой в руках, с колотящимся сердцем, сама поражённая тем, что это сказала, — я никогда такого никому не говорила, я вообще не умею такое говорить, я умею говорить «извините» и «спасибо» и «если можно», — и вот я стою и отчитываю директора банка, которого боится весь этаж, у лифтов, в понедельник, в девять утра.
Он смотрел на меня.
Долго. Без выражения — но по-другому, чем раньше. Раньше он смотрел на меня как на предмет, работает ли он. Сейчас — как на что-то, чего он не ожидал увидеть и что оказалось интереснее, чем он рассчитывал.
— Хорошо, — сказал он наконец.
— Что «хорошо»?
— Вы правы, — сказал он. — Я прошу прощения.
И у меня выпал весь заготовленный запал, потому что я готовилась к чему угодно — к выговору, к холоду, к «вы забываетесь, Хартли», — но не к тому, что грозный мистер Кейн, который никогда, по словам всего этажа, не говорит «прости», скажет мне это в девять утра у лифтов.
— А, — сказала я растерянно. — Ну. Ладно тогда.
Уголок его рта чуть двинулся. Не улыбка. Тень тени улыбки.
— Ладно, — согласился он.
Двери лифта открылись. Он вошёл, повернулся ко мне лицом, и, когда двери уже начали сходиться, сказал:
— И, Хартли.
— Да?
— Вы зря пьёте то розовое. Оно для туристов. В следующий раз возьмите виски.
Двери закрылись раньше, чем я нашлась что ответить.
Я стояла с остывшей чашкой чая и чувствовала, что улыбаюсь, и не могла перестать, и понятия не имела, что со мной только что произошло, — знала только, что «в следующий раз» он сказал так, будто следующий раз точно будет.