Страница 68 из 69
Алёна всё чаще ловила себя на этом ощущении — будто в ней сдвинулась какая-то внутренняя ось. Она стала тоньше чувствовать — людей, слова, паузы. Стала внимательнее к себе. К своим реакциям. К телу. К желаниям, которые раньше либо подавляла, либо объясняла «не сейчас».
Иногда в голове всплывал голос Насти — знакомый, резкий, уверенный:Да брось. Интрижка. Не более. У тебя их ещё будет миллион. Живи спокойно.Алёна каждый раз словно внутренне качала головой.
— Нет, — думала она. — Это не про меня. И ты это знаешь.
Дело было не в Маттео. И не в интрижке. И даже не в любви в привычном смысле.Дело было в том, что она проснулась.
Это слово сначала пугало. Потом раздражало своей пафосностью. Но другого она подобрать не могла. Как будто раньше она жила на автопилоте — правильно, логично, «как надо», — а теперь вдруг начала слышать себя без фильтров.И в этом состоянии было что-то новое: мягкая сила, спокойная уверенность, женственность без попытки понравиться, интерес к жизни не как к списку задач, а как к процессу. Ей нравилось это ощущение. Но она не понимала, что с ним делать.В один из таких вечеров, когда мысли снова начали ходить по кругу, Алёна вдруг поняла: она избегает очевидного. Она уже давно знает, куда идти, когда нужно не решение, честность. Она достала колоду. Не спеша. Без тревоги.
Без запроса «что будет» или «что делать с ним».Она просто села за стол, зажгла небольшую лампу и задержала ладони над картами. И прежде чем начать, поймала себя на неожиданной мысли:
— Я хочу спросить про себя, — тихо сказала она.Она тщательно сформулировала вопрос, словно боялась солгать самой себе:
— Что со мной происходит сейчас? Какая трансформация во мне запущена? Что во мне раскрывается?
Карты ложились спокойно, без резких жестов, будто знали, что спешка здесь неуместна.
Верховная Жрица. Алёна усмехнулась — не иронично, а почти тепло.
— Конечно, — пробормотала она. — Конечно, ты.
Это было не про тайны от других. Это было про внутреннее знание. Про умение слышать. Про тишину, в которой рождаются самые точные ответы.Императрица. Она задержала на ней взгляд дольше.Женственность. Телесность. Плодородие — не обязательно в буквальном смысле, а как способность создавать: состояния, смыслы, пространство вокруг себя.
— Вот откуда это… — подумала она. — Вот почему я так это чувствую.
Третьей картой легла Сила. Не агрессивная, не напористая. Тихая. Внутренняя. Та, которая не доказывает, а просто есть.
Алёна откинулась на спинку стула и позволила себе просто посидеть с этим.— Значит, я не схожу с ума, — сказала она сама себе почти с улыбкой. — И это не побочный эффект усталости.
Карты не говорили ей, что делать. Они не подталкивали ни к какому решению. Они лишь подтверждали то, что она уже чувствовала:в ней действительно идёт трансформация.
Она раскрывается. И это не связано напрямую ни с одним мужчиной. Маттео был скорее катализатором. Триггером.
Точкой, через которую что-то в ней щёлкнуло и вышло на поверхность.Алёна закрыла колоду и вдруг почувствовала спокойствие. Не уверенность в будущем — нет. Но уверенность в себе.
— Мне не нужно сейчас выбирать, — сказала она вслух. — Мне нужно понять, кем я становлюсь.
И это понимание впервые за долгое время не пугало.Наоборот — в нём было предвкушение.
Алёна больше не пыталась спорить с собой. Она приняла решение тихо — без драматических клятв, без истерик, без показного героизма. Просто в какой-то момент внутри стало ясно: она вернётся.
Вернётся в Гватемалу.
Не потому что там Маттео.
И не потому что там Хавьер, с которым она, к слову, помолвлена.
А потому что там осталось незавершённое.
И с этим нельзя было жить, делая вид, что ничего не произошло.
Остаться в Москве означало бы спрятаться.
Закрыть глаза.
Убедить себя, что всё это — случайность, вспышка, эмоция.
Но она уже знала: это не вспышка. Это сдвиг.
Её сердце тянуло туда не как к мужчине, а как к точке, где она начала просыпаться. И если она не вернётся — она предаст не Маттео. И даже не Хавьера.
Она предаст себя.
По вечерам она писала. Не планы на двадцать лет вперёд, не образ «успешной женщины будущего». Нет. Она писала ориентиры.
Она писала:
Я хочу чувствовать тепло рядом с тем, кого люблю.
Я хочу быть услышанной без необходимости кричать.
Я хочу, чтобы мои эмоции не считались слабостью.
Я хочу уважать мужчину не за его статус, а за глубину.
Я хочу жить так, чтобы внутри было живо.
Она почти не писала о деньгах. О машинах. О круизах. Не потому что это плохо — а потому что это никогда не было главным.
Главным для неё были состояния.
Она не загадывала, что это будет Маттео.
Не надеялась, что Хавьер внезапно изменится.
Она не верила в чудеса по заказу.
Но она точно знала, какого ощущения больше не согласится терять.
История не была закончена. Ни с одним из них.
И она понимала: её ждёт не один разговор. Не одна боль. Не один сложный шаг.
Возможно, будут слёзы.
Возможно, будет разочарование.
Возможно, будет счастье.
Она не знала, чем всё закончится.
Но она знала, к чему хочет прийти.
И этого было достаточно для первого шага.
Самолёт опускался над зелёными холмами Гватемалы, и Алёна смотрела в иллюминатор с тем самым странным спокойствием, которое приходит только тогда, когда решение уже принято. Она не чувствовала эйфории. Не чувствовала страха. Она чувствовала готовность.
Первым делом — встретиться с Хавьером.
Вторым — увидеться с Маттео, чтобы понять, что между ними — реальность или лишь отражение её пробуждения.
Алена прилетела в воскресенье. Встреча с Хавьером прошла… предсказуемо, как по нотам, Алена могла предугадать каждое его слово, жест и реакцию.. Впрочем, Алена чувствовала какую-то перемену, но прекрасно понимала, что эта перемена только в ней. Она знала, что завтра понедельник… завтра она уже может увидеть Маттео.. завтра она уже может чуточку приблизиться к пониманию себя, своих чувств и того, что между ними произошло…
В понедельник она проснулась с замирающим сердцем.. «Так, сегодня я не планирую тренироваться.. Маттео однозначно будет в зале утром, но нет! Не поеду утром я в зал, много чести ему, мне надо привести в порядок себя и мысли! Поеду после обеда, заодно подружку свою проведаю, она работает как раз во вторую смену… и если Маттео повезет, то придет в это время туда и увидит меня!».