Страница 67 из 69
Глава 29
Алёна вспомнила себя ещё год назад — более рациональную, более сдержанную, живущую по понятным правилам. Тогда карты Таро были для неё скорее инструментом, чем живым языком. Тогда она больше думала, чем чувствовала.
А сейчас… В ней просыпается не только женственность, желание чувствовать, жить, любить, но и какая-то внутренняя сила. Она заметила это не сразу. Сначала — мелочи.
Точное знание, кому лучше не писать сегодня.
Ощущение, что разговор пойдёт не так, ещё до того, как он начался.
Мысли, которые словно приходили не из головы, а изнутри — спокойные, уверенные, не требующие доказательств.
Интуиция не кричала. Она говорила шёпотом, но так, что её невозможно было не услышать.
Алёна подошла к столу и машинально коснулась колоды карт. Она не собиралась делать расклад — по крайней мере, не сейчас. Ей не нужен был ответ. Ответы уже жили в ней самой.
Она ясно понимала: что бы она ни выбрала дальше, возврата к прежней версии себя не будет.
И, пожалуй, именно это и было настоящим пробуждением. Она ещё не знала, какие решения примет. Не знала, что будет дальше. Но впервые за долгое время она позволила себе не заглушать вопрос, а просто остаться с ним.
И этого оказалось достаточно, чтобы внутри стало… светлее.
Несколько дней спустя Алёна проснулась резко — так, будто кто-то позвал её по имени, но вслух этого имени не произнёс.Темно. Тихо. Комната была наполнена ночной неподвижностью, в которой каждый предмет будто знал своё место. В кресле у окна, свернувшись плотным тёплым клубком, спал кот.
Она лежала неподвижно, прислушиваясь к себе. В груди разливалось тепло, переходящее в лёгкое жжение, не тревожное, но настойчивое. Не боль. Скорее — напряжение, как перед словами, которые вот-вот будут сказаны.
«Маттео» - сразу подумала Алена, но тут же оборвала себя. «Все, хватит! Никаких Маттео! Этот парень умудряется влезть в мою голову, даже находясь на другом континенте! Да, ты по нему скучаешь и начинаешь сама себя накручивать! Стоп! Ты сосредоточена на себе и больше ни на ком. А сейчас устраивайся по-удобнее и засыпай, тебе надо хорошенько выспаться!»
Она отвернулась к стене, подтянула одеяло выше, словно могла укрыться от собственных мыслей.
Алёна почти физически ощутила, как в ней включается привычный, выученный голос разума — тот самый, который всегда приходил на помощь, когда чувства начинали выходить за рамки объяснимого.
Она знала эти состояния. Знала, как легко мозг достраивает ощущения, как тоска может принимать форму присутствия. Она не была склонна к иллюзиям — по крайней мере, так она всегда о себе думала.
Но было одно «но». Это ощущение не растворялось. Не рассеивалось. Не ослабевало, как это обычно бывает, если просто подышать глубже или переключиться.Алёна закрыла глаза.
И в этом темноте внутри неё вдруг возникло не воспоминание, не образ, а чувство направления. Как будто что-то было направлено на неё — не взгляд, не мысль, а внимание. Сосредоточенное, плотное, почти осязаемое.
И именно в этот момент — она не могла этого знать — на другом континенте, за тысячи километров отсюда, Маттео стоял один в почти пустом зале.Вечер, как ни странно посетителей почти не было. Играла музыка, тот же самый плейлист, который уже не меняли много месяцев. Маттео приехал провести тренировку, но его клиент отменил в самый последний момент.
Он стоял, опираясь ладонью о холодный металл тренажёра. Того самого. Он не смотрел прямо на него — смотрел чуть в сторону, туда, где обычно ловил её отражение в зеркале.
«Глупо, — подумал он резко, почти зло. – Хватит».
Но тело его не слушалось. В груди стояла тяжесть, знакомая и неприятная. Это было не возбуждение и не тоска в привычном смысле — скорее чувство незавершённости, будто что-то оборвалось на середине фразы.
Он провёл рукой по лицу, задержал дыхание. В голове всплывали обрывки — её голос, взгляд, то, как она улыбалась сегодня, слишком спокойно, слишком мягко, словно всё было в порядке.
«Я всё испортил, — мысль возникла неожиданно ясно. - Я хотел как лучше. И снова сделал хуже».
Он вспомнил, как говорил невпопад, как путался, как чувствовал себя нелепым, почти мальчишкой. Как будто потерял контроль над собой именно в тот момент, когда хотел быть собранным.
— Чёрт, — пробормотал он вслух и тут же оглянулся, словно проверяя, не услышал ли кто-то. Но зал был пуст.
Маттео закрыл глаза.
И в этот момент воспоминание о ней перестало быть воспоминанием.Её присутствие накрыло его целиком — не картинкой, не фантазией, а состоянием. Он поймал себя на том, что дышит так, будто она рядом. Будто стоит на расстоянии вытянутой руки. Будто достаточно повернуть голову.
«Я бы сделал всё иначе, — подумал он вдруг без защиты, без привычного контроля. - Если бы был шанс».
Он не формулировал это как надежду. Это было скорее сожаление, настолько плотное, что оно стало почти физическим. И в этом сожалении было слишком много её.В эту же секунду Алёна, сидя в тёмной комнате, вдруг почувствовала, как напряжение в груди медленно ослабевает. Тепло осталось, но стало мягче, глубже, как после долгого, честного выдоха.
Теперь в ней было странное спокойствие — не радость, не облегчение, а ясность.Комната вернулась к своей ночной тишине.
А между ними — где бы они ни находились — осталось нечто невысказанное, но живое. Не обещание. Не план. А просто связь, которая уже не нуждалась в доказательствах.
Время на родине шло странно. Не быстро и не медленно — будто не по часам, а по внутренним состояниям. Дни сменяли друг друга, наполняясь привычными вещами: утренним чаем на кухне, короткими встречами, разговорами ни о чём и обо всём сразу. Но Алёна всё чаще ловила себя на ощущении, что она здесь — и одновременно не совсем здесь.
Она честно пыталась разобраться.
Писала. Много писала.
Иногда это были почти деловые заметки — списки, выводы, попытки всё рационализировать. Иногда — обрывки мыслей, фразы без начала и конца, вопросы, на которые не было ответов. Она садилась с тетрадью, открывала чистую страницу и говорила себе почти вслух:
— Так. Давай спокойно. Без драмы. Без накручивания.
И какое-то время это даже работало.
Но чем честнее она была с собой, тем яснее становилось другое: вернуться в Гватемалу и жить так, как раньше, уже не получится. Не потому, что появился Маттео.А потому, что она сама стала другой.