Страница 7 из 62
Глава 7
Розовато-чернильные полосы растворялись в яркой синеве подступающего дня. Зловонный, едкий дымок тянулся над крышами домов, у меня свербило в носу, отчего хотелось чихать. Стригой спихнул последнюю тушку поверженного врага в овраг, где жгли остальных упырей и велел нам выезжать из деревушки. Староста просил остаться на празднование, но мы наотрез отказались. Ещё не хватало провонять дымом горящих упырей! Тогда ни одна тварь к нам близко не подступит, принимая за оных. Ну, это я так думала, а всё в жизни оказалась куда прозаичней. Охотники успели надёргать с местных полей морковку и капусту, которую и торопились забрать, дабы жители деревушки не почуяли неладное.
— А как же они? — кивнула я в сторону столба дыма.
— Да у них и так половину народа почикали упыри, — Аур закинул последний мешок с добычей в мой фургончик. — Мы же немного взяли.
— Крохоборы, — я захлопнула дверцу прямо перед носом парня.
Но надо отдать должное запасливости Стригоя, капусточка была сочной и хрустящей. И чтобы добро не пропадало, я принялась крошить тесаком кочаны. Квашеная капуста и полезная, и вкусная, и сытная, да и мне работы на кухне будет поменьше. Мы остановились на перекрёстке, в окно долетел жаркий спор между Малышом и Ауром. Последний был как затычка в каждой бочке, никак не мог смолчать, лез со своими непрошенными советами. Что и говорить, бесил меня Аур знатно. Я отвлекалась от капусты и прислушалась к охотникам. А шумели они о том, куда дальше повернуть: на тракт или по просёлочной дороге срезать путь до Белозёрска. Спор пресёк на корню Стригой, выбрав более короткую дорогу.
Картофельные поля сменились пролеском с порыжелой листвой, где задорно щебетали воробьи, а вскоре деревья стали выше и крепче, всё ближе подступая к пыльной дороге. Солнце высоко поднялось в небе, длинные ветви хлестали по крыше фургончика, изредка просовывались в окошко, принося с собой запах ранней осени. И пусть ещё листва зеленела, но с леса уже тянуло грибами и перезрелыми ягодами. Движение замедлилось, и едва я управилась с капустой, как и вовсе прекратилось. Я высунулась в окошко: двойняшки и Малыш топтались около старой ели, её ветви гнулись под тяжестью продолговатых шишек, бросая тень на полянку.
— Что там? — окликнул парней Стригой.
— Схарчили кого-то, — отозвался рыжий из двойняшек.
— Проверьте, — приказал Стригой.
Я увидела, что Лисса направилась к вещевому мешку, явно собираясь поживиться чужим добром, и последовала её примеру. Малыш встряхнул его и на траву посыпались пожитки, среди которых промелькнули книжки. Вот это удача! Лисса намертво вцепилась в пёструю книжонку, отпихнув меня локтем, и мне пришлось довольствоваться второй, невзрачной и, кажется, скучной. Я прочитала на обложке: «Емеля Гусь. Философский трактат о том, есть ли у чудовищ сердце и душа».
— Дай на твою глянуть, — попросила я у Лиссы.
Злодейка ухмыльнулась и тоже показала мне обложку. Розовые буковки рскинулись полукругом: «Тонька Криворукая. Задорная девка в плену у султана». Я от зависти аж присвистнула.
— Небось ещё с картинками? — печально вздохнула я.
— Ага, — закивала Лисса, листая странички.
— Хочешь, поменяемся?
— Иди жрать готовь, — осадила меня Лисса.
— Девочки, не ругайтесь, — за нашими спинами бесшумно возник Стригой.
Я молча стиснула зуба и поплелась в свой фургончик. Малыш взялся ополоснуть деревянную бочку для засолки, двойняшки ещё не вернулись, поэтому я расположилась прямо на обочине, отмахиваясь от назойливых комаров берёзовой веточкой.
— Эй, Анетта, — Аур встал напротив меня, поигрывая мускулами на своих ручищах. — А правда, что все девки любят читать книжки про любовь?
— К чему ты клонишь? — насторожилась я, зная, что Аур любит дразнить меня.
— А знаешь почему? — не унимался он.
— Ну?! — рыкнула я на парня.
— Потому что сами влюбились, а признаться не могут, — подмигнул мне Аур.
Я и слова сказать наглецу не успела, как на него налетела Лисса и отвесила ему подзатыльник.
— Много ты знаешь, псина сутулая! — гневно зашипела она на него.
Малыш отчего-то смутился, кашлянул и принялся глазеть на ворону.
Двойняшки вернулись с отрубленной лапой и предъявили её главарю:
— Мелкий лешак, отощал с голодухи, сам бросился на нас. Странно всё это, Стригой, лешаки ведь в самой чаще обитают, людей стороной обходят.
— Что-то выгнало его оттуда, — пробормотал главарь. — Едем дальше!
Малыш закатил бочку св мой фургончик и остался со мной. Я зашвырнула скучную книжонку без картинок на кровать, а сама стала резать последнюю тощую курочку. Малыш укладывал в бочку капусту, старательно её присаливая и придавливая кулаками.
— Анетта, слышь, — тихо обратился он ко мне.
— Чего? — отозвалась я.
— А как и вправду понять: любит тебя человек али нет? — задумчиво поинтересовался Малыш.
— Ну, — я почесала переносицу, чихнула и продолжила: — обычно знаки внимания оказывают. Ну, там цветы, ягодки, карамельки. Ну, и... Ой, отстань от меня с этими глупостями, а то останемся без обеда!
Малыш печально вздохнул, кажется, кто-то задел его большое и доброе сердце. Я приподнялась на цыпочки и вытащила из верхнего шкафчика жестяную баночку, выудила оттуда два малиновых леденца и отдала их парню.
— Цветы сам нарвёшь, — проворчала я и вернулась к тощей курочке.