Страница 63 из 68
Глава 44
Сердце бьётся в горле. Каждый его удар — на разрыв.
Я задыхаюсь. Задыхаюсь от распирающих меня эмоций, когда захожу в дом к Хаджи. Если бы можно было сейчас измерить концентрацию моих эмоций, они бы совершенно точно все были сейчас сосредоточены тут…
Старик выходит ко мне навстречу. Его лицо нейтральное и мудрое, как всегда. Возраст над мирскими страстями. Он беспощаден, но и гуманен благодаря тому, что нет в нём типичной горячности…
— Салам алейкум, Эльдар! То, что ты здесь, — хороший знак. Значит, все проблемы решены?
— Ва алейкум ас-салам, йа Хаджи, — в процессе решения. Но да, безопасности моей семьи больше ничего не угрожает…
Дед кивает. В груди пенится нетерпение. Я до рези в глазах хочу увидеть… их…
Он чувствует моё напряжение. Кивает.
— Пойдём, Эльдар. Я знаю, что в тебе горит нетерпение…
Мы проходим через гостиную к высоким окнам в пол, выводящим в палисадник.
Мгновение — и моё сердце сначала совсем останавливается, а потом начинает биться так сильно, что… я невольно касаюсь груди. Боюсь, что его биение пробьёт её. Мир замер. Время снова остановилось. Да, бывает такое, ничего с этим не сделаешь… В нашей жизни всегда есть моменты, которые пишутся кровью. Это то, что останется после тебя. Всё станет прахом, а вот эти твои воспоминания — это нечто из нетленного, из того, что составляет силу твоего рода.
Сила моего рода сейчас передо мной. Этот чернявый мальчишка с непослушными, слегка вьющимися волосами. Он быстрый, ловкий и очень смешливый. Он безмятежно валяется в траве с собакой, хохочет, то и дело бросает любовные взгляды на свою маму…
А вот эта женщина. Та, что и составляет основу твоего рода. Не просто развлечение, не просто забава, не просто физиология. Она — душа, она — смысл, она — вода, которая только и даёт возможность выжить. Корень ссохнется в самой плодородной земле без воды. Самый выносливый зверь зачахнет без живительного глотка. И даже воздуха не может быть без молекул водорода.
Вода — основа всего. Она — моя вода. Малика — моя горная река, устье которой берёт начало высоко, в самом сердце гор. Она стекает каскадом вниз, несётся по артериям моей жизни, впадает в моё море…
Она замечает меня первой. Замечает окаменевшим на входе, застывшим в этом бесконечном моменте реального счастья.
Хаджи тактично уходит, оставляя нас втроём…
Стеснение пятнами покрывает её красивое лицо.
Она мягко окликает сына моим же именем — и от этого ещё один прострел по позвоночнику…
— Эльдарчик, я тебя хочу кое с кем познакомить, — произносит она, присаживаясь на корточки возле сына.
Я подхожу к ним. Во рту пересохло от напряжения.
Она берёт меня за руку и приглашает сесть на землю.
— Привет, парень… — улыбаюсь и заглядываю в бесконечно красивые глаза этого мальчика, глаза его матери. Боже, сколько же у меня эмоций внутри. Я жадно скольжу глазами по его личику. Скулы, губки, нос… Вот черта моего отца, вот матери, вот снова Малика, вот прям я такой, каким себя воспринимаю… Это так сложно, это так… ошеломительно. Когда ты смотришь в глаза своему прошлому, настоящему и будущему.
Действительно, закон Сансары…
Он будет лучше, чем я…
Лучше… Я клянусь себе сейчас перед Всевышним, что сделаю всё, чтобы мой сын был лучше.
— Дядя, а почему ты плачешь? — говорит он и нежным маленьким пальчиком проводит линию по моей щеке.
Я всхлипываю. Не стыжусь этих emocиЙ. Три раза в жизни я не стыдился своих эмоций. В первый раз, когда думал, что потерял Малику. Во второй раз, когда нашёл её в Диане. В третий… когда нашёл в маленьком Эльдарчике нас двоих…
Во мне столько любви, столько нерастраченной нежности…
Она буквально с ног сносит.
И я реально даже заваливаюсь на траву, собака подбегает и начинает игриво прыгать и вилять хвостом, Эльдарчик звонко хохочет, моментально вливаясь в игру.
Я онемел. Только и могу, что смотреть на него…
Отбегает безмятежно, снова начинает носиться по полю в угаре.
Чувствую на плече руку моей Малики.
— Я уверена, что он сразу тебя примет… Его сердце отчаянно ждало папу. Я знала это. Аббас, — когда она произносит его имя, то глохнет на пару тональностей, — пытался заполнить этот вакуум, но я была категорически против…
Наши взгляды пересекаются.
Мне так много ещё нужно ей сказать… так много сделать для неё…
Я мечтаю зацеловать каждый её шрамик. То, что смогу. То, что в состоянии буду излечить…
— А ты, Малика? Не передумала? Ты меня примешь? — спрашиваю и притягиваю её к себе.
Она улыбается.
Прикрывает глаза.
— Формально срок идда закончен, Эльдар. Мы можем заключить брак.
Я улыбаюсь. Так искренне и так облегчённо, что кажется, сейчас в воздух взлечу.
Касаюсь её губ. Сначала нежно, едва уловимо. Потом глубже, настырнее. Провожу по мягкой бархатной коже языком. Вмиг загораюсь. Мне так мало её, так всегда мало… Никогда не напьюсь…
Сзади слышится сдержанный кашель.
Оборачиваемся в унисон — Хаджи.
Да, что бы ни было, традиции никто не отменял.
Мы с Маликой как два подростка сейчас — молниеносно отлипаем друг от друга и оказываемся вмиг на расстоянии трёх метров.
Даже Хаджи смеётся от такой прыти…
— Эльдар, есть ещё важный разговор… Сможем ли сейчас переговорить?
Я киваю ему.
— Сейчас подойду.
Потом снова смотрю на Мали.
— Что ты решила, любимая? Анзор говорит, что как только против Аббаса будут выдвинуты официальные обвинения, снимут запрет на мой выезд. Мы сможем вернуться в Россию к концу этой недели. Ты готова?
Она прикусывает губу и решительно утвердительно кивает.
— Я хочу вернуться туда, откуда всё началось, Эльдар…
Она говорит это — моё сердце сдавливает спазмом.
— Ты… про дом моей матери?
— Да…
Внутри начинают неистово бегать полчища муравьёв. Я тоже сейчас в смятении. Произношу то, что годами было камнем на душе…
— С того дня… — произношу хрипло. — С того дня, Мали, как я тебя потерял, я прервал с ними отношения… И с отцом, и с матерью… Больше не был там…
Она слушает меня — и её губы начинают трястись.
Я знаю, что от меня сейчас фонит болью и обидой. Вот такие кровные обиды самые болезненные. Может, потому на Кавказе и придумали кровную месть. Может, реально есть вещи, которые не перешагнёшь?
— Если тебе будет сложно, то… не стоит… — кладёт руку мне на плечо.