Страница 60 из 68
Глава 42
Когда я захожу в затхлое тёмное помещение, ноги подкашиваются.
Эльдар уставший. Руки в карманах, рукава уже несвежей рубашки закатаны, растрёпан.
Смотрит на меня. Нет, не зло.
Глубоко смотрит.
Болезненно.
Даже лирично…
Я нервно сглатываю…
Внутри столько эмоций сейчас, столько всего невысказанного, сложного, болезненного…
И… в то же время щемящая нежность…
Глаза болят от желания разрыдаться. Сейчас он коснётся меня — и взорвусь всем тем сложным, что изнутри разрывает.
— Молчишь… — произношу сипло.
Мы вот так стоим напротив друг друга уже минут пять. Просто смотрим.
Просто вгрызаемся в темноту, которая вокруг нас обоих.
— Скажи что-нибудь, Эльдар… — нервничаю ещё сильнее. Напряжение коротит. Я сейчас уже на ногах просто стоять не смогу…
— Какая красивая ты, Мали… — его хриплый шёпот — лёд на ожоге. Вздрагиваю… — Не могу не любоваться…
Срываюсь.
Подбегаю к нему, начинаю яростно бить по груди. Истерика накрывает такой лавиной, что страшно было бы самой, если бы я была в адеквате.
— Я не жалею! Не жалею, что сделала! Я! Я хотела тебе отомстить, Эльдар! Ты сделал мне так больно! Ты! Ты сделал это! Я была совсем одна! Маленькая, беззащитная, испуганная, брошенная, пользованная, я… — он обнимает. Так сильно обнимает сейчас, что мне только и остаётся, что обмякнуть в его руках. Обмякнуть и рыдать…
Опускаемся на грязный пол вместе, не обращая внимания на пыль.
Он всё ещё держит крепко. Убаюкивает. Шепчет на нашем родном, как любит…
— Тише, моя лапуля… — гладит по волосам, целует. — Тише… Я знаю, что ты должна была… Правильно всё сделала… Правильно, моя девочка… Я заслужил это…
Всхлипываю. Как же тяжело сейчас. И как легко. Вот так рыдать, наконец, на груди… На груди того, кто весь мир для тебя значит. Кто был раем и адом, кто был всем…
— Ты всё правильно сделала, — повторяет, как мантру. — Для тебя, для сына, для нас…
Когда он упоминает Эльдарчика, в груди снова спирает.
— Ты бы знал, как он похож на тебя… Ты бы знал… Я каждый день засыпала и просыпалась, смотря в твои глаза… Это… больно… И важно… Для каждой женщины, что любит своего единственного, это только и важно…
Он ни на миллиметр не даёт мне просвета. Я слышу биение его сердца — и оно соединяется с моим.
Терпеливо ждёт, пока я выплачусь, пока всё из меня выйдет. Всё то, что все эти годы держала в себе.
Тьма вокруг, мне кажется, только усиливается.
А мне не страшно. Вот так, в его объятиях.
Когда затихаю, когда маленькая девочка Малика наконец выплакалась и безвозвратно ушла в прошлое, наступают другие ощущения.
Я чувствую мужское напряжение, исходящее от его тела. Чувствую рваное дыхание. И поцелуи — смазанные, урывками, которые уже не про утешение…
Когда мы сталкиваемся носами и ошпариваем друг друга дыханием, Эльдар перехватывает мой затылок рукой и фиксирует.
— Что дальше, Мали? Думала?
Я молчу…
Внизу живота нарастает жар — острый, почти болезненный, спазматичный…
Только сейчас понимаю, что мы с ним в этой темноте один на один.
Тяжёлая железная дверь закрыта. Меня сюда кинули, как овечку на заклание.
К зверю. Голодному…
Боюсь поднять глаза к его. Потому что там сразу будет написан мой приговор.
А он вынуждает смотреть. И сам смотрит… Чувствую стекающий взгляд от лица к груди… Чувствую каждой клеточкой…
— Я сам тебе скажу, что будет дальше, любимая… Дальше будет выбор… Ты либо сейчас встанешь, постучишь в дверь и уйдёшь… Всё кончено. Ты отомстила. Ты свободна. У сына будет отец, вы ни в чём не будете нуждаться, но… я не буду больше третировать тебя и преследовать… Даже общение с сыном организуем так, чтобы тебя не раздражать. Или…
Шершавые пальцы чертят невидимые линии по щеке, оставляя ожоги.
Мучительно, медленно, томительно… Обещающе…
— Или, Малика, ты останешься… В этой душной камере и в моей жизни. Навсегда. Без права на помилование. Будешь моим ребром. Будешь моей душой… Будешь моим раем и адом. Моей тайной. Моим вдохновением. Моей силой и слабостью… Будешь той, кто увидит всё самое чёрное во мне и самое светлое. То есть будешь моей женщиной, Малика. Вот твой выбор… Я ждаю ответа…
Молчу. Не потому, что думаю. Потому что время словно бы потеряло силу. Мы словно бы на картине Сальвадора Дали, словно бы размазаны по пространству, и единственное мерило Вселенной — это его слова… Осознание этих слов. Осознание их неимоверной глубины… Неотвратимости… В них тот самый сакральный «мактуб» пустыни. В них тот самый непреложный шёпот гор наших предков.
— Ты знаешь ответ, Эльдар… Всегда знал… Это снова твой выбор без выбора… — произношу под его хриплый выдох… — От таких не уходят… Никогда…
Облегчённый то ли рык, то ли всхлип.
Я сама не понимаю, как оказываюсь одним его рывком на ногах.
Он поворачивает меня к себе спиной, заставляет выставить руки вперёд и упереться в шершавую поверхность стены.
Вот так и стоим.
Хриплое дыхание. Ярость и голод…
Эльдар простил хорошую девочку Малику, которую предали.
Эльдар будет наказывать плохую девочку Малику, которая осмелилась предать сама…
Рывок ткани в сокрушительной тишине — как стон. Я всхлипываю, когда жадные руки находят моё бельё и тоже его рвут.
Слышу звон пряжки, поспешный шелест одежды.
Горячее тело вжимается в моё всем своим напряжением…
— Придётся потерпеть, Малика, — произносит Эльдар, резко надавливая на спину и заставляя прогнуться.
Я просто повинуюсь. Без права выбора. Только принимать…
Шлепок по внутреннему бедру заставляет расставить ноги. Сильное сжатие полушария груди вырывает рваный выдох.
В следующее мгновение я громко кричу, словно бы дух из меня выходит.
А он входит. Его сила, его мощь, его ярость, его голод, его душа…
Наконец-то всё правильно. Спустя столько лет…
Мы сливаемся воедино. Растворяемся в бесконечности близости.
Его пальцы больно впиваются в плоть, другая рука накрывает промежность, давая возможность не только отдавать, но и получать.
Его так много. А мне всё мало, мало. Я сама подмахиваю, сама прогибаюсь сильнее, отдаю себя всю…
Чернота помещения озаряется дикой вспышкой. В голове искры. Я не понимаю, стою я или уже на полу. Только удовольствие на грани с пониманием реальности.
Его рваные стоны, сорванные в болезненном изнеможении обрывки моего имени. Признания…