Страница 52 из 68
Глава 38
Целебные источники Маана — ещё одно культовое место этих краёв.
Стоило нам выехать из терракотового царства песков Вади-Рам и оставить позади величественную Петру, мы пересели во внедорожник и направились к культовым источникам.
Вечер был бархатным, отливающим насыщенностью в оранжевом закате.
Я ловила образ заходящего диска солнца в авиаторах Эльдара, который ни на секунду не выпустил моей руки, даже когда петлял по серпантину, унося нас через горы к кульминации вечера.
О том, чем он закончится, мы оба понимали без слов.
Я старалась не думать о том, что будет после.
Я жила сейчас даже не каждой минутой — каждой секундой.
Жила и думала о том, что едва ли могла представить в той своей жизни в России, юной неопытной девочкой, что, подобно этому серпантину, судьба выведет нас туда, где мы сейчас были.
Нас ждали.
Вежливо встретили, тут же дали ключ от номера, провели по живописной дороге меж двух естественных водопадов, от которых поднимался терпкий жар.
Ещё поворот — мы словно бы входим в скалу, оказываясь в номере, отрезанном от всего мира. Идеальное место уединения для двоих…
Дверь позади хлопает, оставляя нас вдвоём.
Прохлада кондиционера, вид на свой собственный источник-бассейн, дальше — тёмная бесконечность погружённой в сон пустыни…
Если бы я хотела бежать, некуда.
Впереди — только тёмная неизвестность…
Позади — его дыхание… Сейчас только его дыхание. Только он…
Эльдар подходит ко мне вплотную. Кладет руку на талию. Тяжело дышит в волосы…
— Я бы никогда не смог полюбить другую, — каждое его слово припечатывает болью и неизбежностью. — С твоим уходом из меня душа вылетела, Мали… Не было дня и ночи, чтобы я не четвертовал себя муками сожаления, что тогда оставил тебя, что уехал, что поддался холодной логике отца, что не учёл коварства женщин своего рода… Когда ты исчезла, я… — он сглатывает и вдавливается в меня ещё сильнее. Сейчас между нами ни толики пошлости. Только горечь неизбежности. Только пальцы по старым рубцам. Никуда их из нашей жизни не убрать, они — мы сами, но… всё равно больно. А всё равно нужно… — Я ведь не смог дальше… Я прервал все отношения с родными и до сих пор не восстановил их. Сейчас я общаюсь только с Анзором. Да и то только потому, что он оказался удивительно свалившимся с неба братом, о котором я не знал почти тридцать лет…
Я замираю. Сердце перестаёт биться…
Разворачиваюсь к нему.
Ищу его глаза.
— Ты не общаешься с отцом?
— Нет… — усмехается он равнодушно. — Сначала это был болезненный разрыв, теперь — всё равно… Он сильно меня разочаровал, Малика. Я бы даже мог простить его, если бы он сам не попался в такой же капкан, в который отправил меня, заведомо зная последствия. Но как можно простить человека, который сам всю жизнь страдал без любви? Ты же помнишь, как он относился к моей матери… И всё его устраивало. А сам он всю жизнь любил жену другого… И знал, что она тоже страдает, но бездействовал. Что это? Слабость или жестокость? Черствость или цинизм? Я не простил его. И не прощу… Я научился жить без него. Не жить, если быть честнее. Существовать мёртвым. Как вампир. Но даже сейчас, ожив рядом с тобой, я не смогу пожать ему руку, понимаешь? Мы все на Кавказе с детства страшно боимся разочаровать своих родителей. И лишь спустя годы понимаем, что самое страшное — это как раз не то, что ты можешь разочаровать родителей. На худой конец, ты их порождение, и все твои поступки — так или иначе проекция их выбора, воспитания или генетики. Самое страшное — это разочарование ребёнка в своём родителе. Вот это и правда экзистенциальный провал. И для сына, и для отца…
Он говорил — и словно бы каждым словом выносил приговор мне…
Господи… Как… Почему… Я не знала этого… Не знала…
А они знают? Может быть, если бы знали, не делали бы всё то, что уже сделали и сделают?
— Ты знал, что у моей матери была сестра-близнец? — спрашиваю сипло.
Маски сорваны. Обратный отсчёт начался. Я хочу, чтобы он знал, чего бы мне это ни стоило… Может быть, я так искала индульгенцию себе… Может быть, боялась ещё одного самого страшного, что может быть, — разочарования любимого в любимой… Но правда слишком сильно жгла мои лёгкие… Нестерпимо… — Её звали Раисат… Она была замужней, с ребёнком… Твой отец увидел её и захотел… Он поиграл с ней, поразвлекался, а потом… бросил, женившись на твоей матери… Раисат не выдержала и покончила собой… Она была женой Аббаса. Того самого из рода Умбековых, который приходил меня якобы сватать…
Взгляд Эльдара стал каменным…
Он смотрел на меня, вглядывался в каждую черточку, впитывал каждую мою эмоцию.
— Я помню твоего папу, когда была маленькой… Он часто приходил к нам домой. Всё время смотрел на мою маму и делал ей комплименты… Я думала всегда, даже вспоминая эти эпизоды, что это просто вежливость… Не вежливость, Эльдар… Я видела результат экспертизы аварии, в которой они погибли… Это была не просто техническая неисправность. Тормоза на машине перерезали… Они улетели на серпантине… Это сделал твой отец, Эльдар… Он знал, что виноват в их смерти — и потому забрал меня на воспитание. Наверное, думал, что это хоть как-то сможет искупить его вину… Но я не могла по определению стать твоей женой — это бы означало, что ему придётся породниться с кровниками… Они бы не допустили. И мой отец не мог допустить, как узнал всю правду про Меджида и Раисат. Потому он резко и прекратил общение с твоим отцом, и наша с тобой свадьба более не стояла на повестке… В вашем доме я была не воспитанницей. Я была пленницей… Через меня Меджид пытался закрыть этот неудобный для него кровный вопрос. А твоим браком с Алжан выводил из игры и Аббаса. Умбековы бы не позволили своему родственнику воевать с тобой, мужем их дочери… Матери Алжан пришлось бы утихомирить своего брата Аббаса…
— Малика… — сипло произнёс он, а я прикрыла глаза, и по лицу скатилась слеза…
— Мы оба с тобой стали жертвами прошлого… Но это я оказалась уязвимой и выброшенной. В пропасть, на мокром серпантине, в пустоту и неизвестность… У меня не было права голоса. Ни тогда, ни сейчас… — я провожу по его лицу. Пытаюсь запомнить. Хочу снова и снова ощущать под пальцами эту кожу, лёгкую щетину, этот жар… даже в фантазиях, даже во сне… — Я всегда любила и буду любить только тебя, Эльдар… Но есть вещи, против которых я бессильна. Наша любовь бессильна… Прости… Я делаю это ради сына, Эльдар… Он — и есть истинное воплощение этой любви…