Страница 45 из 68
Глава 34
То, что происходит между нами, совершенно вне правил.
Это сильно пугает. Это выводит меня на территорию инкогнито, где ни я, ни концепция, в которую я вписана, просто не работают.
Я боюсь последствий, я боюсь завтрашнего дня, но… не могу ему противостоять, не могу и не хочу.
Понимаю, что это глупо. Понимаю, что уже давно заигралась, но не могу противостоять соблазну провоцировать и чувствовать эти фантастические уколы дофамина снова и снова…
Эльдар остался верен своему слову. Он не уехал. Он окружил вниманием мою семью, расположил её по максимуму себе, задарил меня какими-то фантастическими по красоте и дороговизне подношениями.
О том, как богаты и щедры его подарки, сплетничает не только вся наша кавказская диаспора, но и весь Амман. Масштабы его ухаживаний не уступают тому, как умеют шиковать арабские шейхи.
Это должно льстить. Где бы я ни появилась, мне шепчут в спину… С восторгом, завистью и трепетом, но… внутри только нарастающая паника…
Дрожь… И… вожделение. Всё выходит из-под контроля…
Как минимум потому, что Эльдар тоже пытается управлять. И у него это получается…
Есть два Эльдара.
Тот, кто ведёт себя предельно корректно и по понятиям наших традиций.
Есть тот, кто продолжает меня искушать. Так умело и рьяно, что даже моя выдержка сбоит…
Переписка, которая давно вышла за пределы приличного, его жаркие, пылкие признания украдкой, которые заставляют моё нутро переворачиваться в спазмах возбуждения, его взгляды. Этот мужчина может отыметь одним взглядом.
Это страшно. Это говорит о его власти надо мной…
Сегодня вечером мы идём на открытие галереи. Там будет выставлена одна моя работа в рамках аукциона. Цена смехотворная. Важно само участие.
Да и работа, я бы сказала, посредственная. Всё по канонам, но без души…
Без той души, которую я боюсь показывать близким…
Близкие… Это тот случай, когда в наибольшей степени применима древняя арабская пословица. «Акариб хум аль-акраб» — «Родственники — скорпионы»…
Рядом со струящимся шёлковым платьем цвета марсалы — коробочка…
Я нашла её в огромном, почти бескрайнем букете цветов, которые вчера доставили от него…
Он написал, что настоящий подарок ждёт меня среди бутонов…
Открываю её в десятый раз — и щёки заливает стыд…
Беру маленькую гладкую серебряную пулю, сжимаю…
Он хочет, чтобы она была во мне, когда мы встретимся на открытии.
Я с ходу отказалась, а он сказал, что это вызов моей смелости…
Моё тело хочет его…
Мой разум хочет и… понимает, что я наивно теряю контроль…
А азарт заставляет сделать решительный шаг вперёд…
Беру этот странный предмет, иду в уборную, отодвигаю бельё…
Понимаю, что он собирается делать со мной…
И хочу, чтобы он это сделал со мной…
Когда шёлк платья касается разгорячённого от одной только фантазии тела, я почти шиплю.
Пытаюсь отдышаться, беру себя в руки…
Красивые локоны ниспадают на спину, целомудренно её прикрывая.
Мой образ до невозможности невинен и сдержан…
Это и создаёт такой рьяный контраст с тем, что в голове, что между нами…
Как заговор, как тайна, как запретное влечение…
Именно эта грань такая острая. Именно балансирование на ней даёт это удивительное ощущение кайфа предвкушения…
В дверь стучатся. Я вздрагиваю, словно бы меня можно было поймать даже на моих мыслях…
— Диана, спустись вниз. Тебя ждут… — говорит одна из прислужниц деда. Я отвечаю, что скоро.
Беру клатч, слегка сбрызгиваю себя парфюмом, чтобы уже не подниматься наверх, а сразу ехать на мероприятие.
Пока спускаюсь по лестнице, мыслями уже там, но…
Останавливаюсь, не дойдя ещё пару ступенек. Ноги как врастают в пол…
Он здесь…
Не просто так…
Сердце падает в пятки…
— Привет, Малика! — говорит Аббас, улыбаясь. — Каждый раз, как вижу тебя, сердце останавливается… Как же ты похожа на мать и тётю…
— Здравствуйте, дядя Аббас, — отвечаю я. Стараюсь звучать спокойно. Он всегда был слишком проницательным. Может считать моё состояние.
Нам тут же приносят кофе.
Аббас всегда пьёт по-арабски: крепкий, с кардамоном, так, чтобы в любое время суток на языке оставалась вязкая арабская горечь…
Я прикладываюсь к маленькой чашке, но даже не могу пригубить. Этот кофе слишком сильно ассоциируется у меня с ним…
Смотрю на него. А как только он смотрит, сразу глаза опускаю. Сердце сжимается…
— Ну, давай, спрашивай, — усмехается он, потому что конечно же понимает, что я захочу узнать…
Я прикусываю губу, хотя хочется выть.
Это шантаж, боль, клетка… Я в ловушке, в проклятой ловушке. И пока не понимаю, что мне делать…
— Вы лучше спрашивайте… Я же понимаю, зачем вы тут… — отвечаю то, что должно его сбить…
Он понимает мой ход, усмехается…
— Про то, как одержим тобой Эльдар, легенды по Амману слагают. Это хорошо, Диана. Я горжусь тобой. Вот такую дочь я хотел воспитать…
— Я не ваша дочь, дядя Аббас.
Он хмыкает.
— Зато благодаря мне ты в своей семье… Не сирота, не подстилка, не шлюха, Малика. Ты достопочтенная дочь уважаемого семейства… Разве плохо к тебе относятся тут?
— Вы правы, это моя семья…
Он удовлетворённо кивает.
Потом оглядывает меня оценивающе.
— Как твои чувства к Эльдару? Надеюсь, ты не впала в слабости, Диана? Это бы меня разочаровало…
— Всё в пределах нормы, — отвечаю твердо.
И снова удовлетворённый кивок.
— Хорошо… Я рад такому раскладу. Через сколько свадьба?
— Месяц…
Снова удовлетворённо кивает.
— Он уже переписал на семью земли, которые он отдаёт тебе по махру?
— Да, дядя Аббас! Вы ведь знаете ответ! Зачем вы спрашиваете это у меня, если вам уже всё и так сообщили!
Смотрит на меня с прищуром.
— Просто хотел убедиться, что ты в адеквате, Малика. Что не потеряла разум, как в первый раз… Как… твоя тётка потеряла… — когда он произносит её имя, чернеет.
— Я не Луиза…
— Вчера я думал, что Диана — не Малика, но сейчас сомневаюсь… Есть в этих Меджидовых какая-то дьявольская сила, которая умеет управлять женщинами… Ты блефуёшь, Ди… Он уже контролирует тебя… Плохо…
— Вы ошибаетесь! — шиплю сквозь зубы.
Он только хмыкает.
Встаёт, не допив свой кофе. Зато его запах теперь на несколько часов по всей гостиной… И он будет напоминать мне о том, что тут был Аббас.