Страница 27 из 68
Глава 20
Жара в Москве, оказывается, может поспорить по конкуренции с жарой в Аммане. У нас хотя бы все к этому привычны, воздух сухой, а тут…
Тебя буквально прибивает к земле от двойного хука духоты и влажности.
И всё равно город словно бы окрашивается в цвета добра и позитива. Удивительно, как же сильно солнце меняет людей. Стандартный стереотип про россиян и, конечно же, про их самую снобливую породу — москвичей — это кислая мина, безэмоциональная, отстранённая, пренебрежительная. Вот сейчас всё иначе. Сейчас каждое лицо — это игра настроения, сама жизнь, азарт, интерес и упоение. Глубокий интеллект, заложенный с молоком матери в этот загадочный народ — самый читающий, самый думающий, с понятием широкой души — словно бы наливается, напитывается всеми цветами радуги.
И ради этого я готова терпеть эту жару. Как художника меня дико вдохновляет эта страстная, пульсирующая энергия города.
Правда, солнце сверху, конечно, припекает… Я уже пятнадцать минут стою у резиденции в тщетной попытке дождаться своего такси, навигатор которого сошёл с ума и он в упор не может меня найти…
Отец сказал, что я всегда могу брать его водителя и машину, но… перспектива приехать в «Амбар» — арт-пространство Дарины, где планируется моя первая выставка, совершенно не привлекает. Ну, не ездят творческие люди в мерседесах с дипломатическими номерами и шофёром. Это сразу задаст не тот тон. И вообще, в нашем мире, как бы это парадоксально ни звучало и каким бы ты ни был талантливым специалистом, встречают по одёжке. И потому я сейчас в чёрной джинсовой юбке чуть выше колен, гранжевой растянутой футболке в цвет и массивных босоножках на платформе. Волосы собраны в небрежный пучок, на лице минимум косметики. Зато на пальце огромное кольцо с перидотом — мой символ, моя сила, моя память…
— Черт… — возмущаюсь про себя, видя, что время безвозвратно бежит и я вот-вот опоздаю на встречу.
Только сейчас кошусь на проезжую часть передо мной — в нашем переулке всегда много машин класса люкс, но сейчас… Это явно кортеж. Ещё и охрана. По крайней мере, устрашающего вида бородачи, которые сейчас смотрят на меня из полуоткрытых тонированных окон, явно на них похожи…
Я нервно сглатываю. Неприятно, что у меня столько неожиданных свидетелей. И сколько они так стоят и втыкают?
В этот самый момент грозные «черноморы» подбираются и скопом выскакивают из машины.
Я невольно оборачиваюсь по сторонам от этой суеты — кто-то резко переходит дорогу и кидается к воротам нашего посольства, кто-то даже дорогу перекрывает под недоумённые взгляды водителей-зевак, которые, однако, не пытаются перечить столь грозным мужчинам в чёрном.
— Диана, — вдруг слышу сбоку и понимаю, о чём весь этот сыр-бор.
Из дверей посольства выходит Эльдар.
Черт, я совсем забыла.
У него же встреча с папой, он говорил. Я просто не знала, в какой день…
Точно бы не крутилась рядом, чтобы… вот так ненароком не нарваться снова на этот горячий, бездонный взгляд.
— Вы ждёте автобус или электричку? — иронизирует он, явно намекая, что ни первого, ни второго в нашем узком дипломатическом переулке нет.
— Такси, конечно, — сохраняю лицо нейтральным. — Навигатор в центре барахлит, видимо…
— Да, — отвечает с паузой, красноречиво рассматривая с ног до головы, даже не скрывая своего взгляда. — Здесь такое нередко. Давайте я подброшу, мне не сложно. Как раз есть свободное время… Куда вам?
Колеблюсь. Снова с тоской смотрю на дисплей телефона, который безнадёжно показывает, что мой таксист где-то в районе Курильских островов на Дальнем Востоке. Я бы рванула на метро, но боюсь, оперативно с городским транспортом разобраться тоже не получится. «Амбар» — бывший промышленный объект на Яузской набережной, станции возле него нет, а значит… это снова лишнее время на дорогу…
— Не стоит, право… — пытаюсь в последний раз отнекаться.
— Поехали, Диана… — смотрит с усмешкой. — Не укушу. Поверьте, навигатор не заработает… Так куда вам?
Он галантно помогает сесть в машину.
В салоне живительная прохлада и аромат роскоши и его самого.
Мы сидим сзади. Впереди водитель, которого он от нас резко отрезает поднявшейся после его нажатия перегородкой.
— В «Амбар». К Дарине.
Эльдар улыбается.
— Замечательное совпадение. Я как раз должен был заехать туда, провести инспекцию, всё времени не находилось. А теперь вот благодаря вам нашлось…
Я улыбаюсь в ответ, но тут же перевожу глаза. Жуть как неловко.
Мужской взгляд скользит по моей ноге. Оказывается, когда садишься, юбка становится слишком короткой. Не рассчитала. А сейчас жуть как неловко. Его глаза на моих коленках.
— Дарина говорила про вашу выставку… Что планируете выставлять? Насколько скоро?
— Там… сложная концепция. Сразу и не объяснишь, — махнула я рукой, понимая, что не хочу грузить.
— И всё же. Мне будет интересно послушать. Раз уж я взялся патронировать искусство, нужно вникать и начинать разбираться… Современное искусство отличается от классического. По нему вроде удалось наверстать пробелы в знании — знаете, статус обязывает, а вот современное искусство — это энергия молодых. Её не всегда поймёшь… Всё время приходится успевать в ногу со временем, но это никогда не выходит у таких, как я…
Я задумалась над его словами.
— А мне казалось, вы как раз на острие…
Эльдар хмыкнул.
— Я безнадёжно устарел, Диана… Остался позади в прошлом. И до сих пор цепляюсь за его призраки и тени…
Моё сердце сжалось.
Опять эта таинственная многозначительность, которая пугала и будоражила…
— Она о женщине вне времени… — вдруг выдала я, отвернувшись к окну. — Она просто есть. Как образ. Как манифест. Как смысл… Есть в сердце каждого… Дочь, мать, первая любовь, порочная страсть, невеста, жена, любовница, покинутая… Вот про что выставка… Я пишу историю женщины Кавказа, которая спрятана от общественности нормами и стереотипами, но… она живая… Она была, есть и будет… Неважно, в какой среде она росла, на каком языке говорит. Когда она рождалась, ревели горы. Шумели горные реки. Таяли первозданные ледники. Заходило и снова возрождалось солнце. Она — начало и конец. Созидание… Вот такая вот история… Нелепо, да?
Он смотрел на меня.
Глубоко дышал.
Воздух между нами сгущался и клубился.
Почувствовала, как на спине проступила лёгкая испарина…
— Это восхитительно, Диана… Я хочу это видеть… Хочу… тебя видеть…
Его последние слова ударили молнией.