Страница 14 из 68
Глава 11
Меня бомбит.
Увидел её даже на расстоянии в две вытянутые руки с другим — и накрыло. До этого горел, но не думал, что боль от огня ревности такая сильная.
Малика не может достаться другому.
Это даже не хотелка и не пожелание.
Это данность, которая будет в моей жизни, чего бы это мне ни стоило.
Наверное, она почувствовала исходящую от меня ярость, когда наши взгляды встретились.
Грациозный танец сбился. Моя девочка резко опустила глаза в пол и покраснела.
Аббас сначала растерялся, а потом, может, сам почувствовал. Резко посмотрел туда, где стоял я.
Наши взгляды пересеклись.
Без слов, без лишних движений.
Он и я.
Ярость и соперничество.
Всё этот старый ушлый говнюк прекрасно знал.
Знал, что я хочу Малику, возможно, даже думал о том, что я сорвал её девственность. Но его явно это не останавливало.
Слишком свежая, красивая и пластичная девочка, которую можно воспитать под себя, чтобы от неё отказываться, даже если порченая другим.
Это юнцу это важно. Или мне. Когда страсть к одной-единственной одержимая.
А ему — ещё одно выгодное приобретение…
Мутный тип.
По полгода живет за границей, какие-то схемы выстраивает вечно, деньги у него водятся. Не баснословные, но есть.
И даже если бы не Малика, связь с Умбековыми во многом из-за него казалась мне нехорошей идеей…
Этот мужик явно с двойным дном. И многое мы про него не знаем.
Зачем отец так рьяно хочет пристроить за него Малику? Реально ли дело только во мне? Или же это опять какая-то выгода и корысть, о которой он умалчивает?
Если рассуждать сухо и беспристрастно, например, как старая ушлая Раисат, есть в их действиях логика. Хороший богатый жених, остепенившийся. Вдовец, ребёнок взрослый... Такие реально идеальная партия для бедных красивых сироток, за которыми вроде бы как в ответе.
Но просто Малика не просто бедная красивая сиротка. Малика — самая желанная и красивая девушка на свете. И ведь не только для меня. Я понимаю, что окажись она сейчас в Москве, в своей семье, студенткой любого московского вуза, вокруг неё бы такие страсти нешуточные начались бы...
И сейчас вокруг неё страсти...
Между мной и братом Умбекова.
Он не отводит взгляд первым. Смотрим с вызовом и провокацией.
Как хозяин положения.
Потому что с утра я знаю, что между старшими всё уже решено.
Вот Малику и вырядили, как Мадонну — и платье даже новое наперли из того махра, что он подарил (прим. — «махром» называют подарки невесте от жениха, куда входят совершенно разные вещи, включая одежду и украшения).
Жаль, что девчонка пока ещё ничего об этом не знает.
Не знает, что не зря он её при всех сейчас на танец пригласил, не зря Раисат вдруг такой доброй и ласковой с ней стала.
— Эльдар, — слышу сбоку тихий, но осуждающий голос отца. — Ты забываешься. Люди видят...
Я перевожу на него равнодушный взгляд.
А я думал, ты благороднее, Аскеров. А ещё что-то говорил на Гаджиева (прим. — герой из книги «Кавказский Хищник. Хорошая девочка станет плохой»). В итоге сам живёшь только по корысти...
— Ты потом мне спасибо скажешь, Эльдар. И она тоже. Оставь девочку в покое. Не тронь. Страсть пройдёт — а она счастлива будет с ним. Нормальный, спокойный муж с достатком. Не урод. Не старый, а опытный. И реально нравится ему девочка. С тобой бы по-другому ей было. Ты ж меня не проведёшь. Для тебя это просто развлечение. Сколько ты баб сменил за последние полгода? Сколько ещё их будет? Жаль Малику — она будет погибать от твоих измен, а даже поплакаться будет некому в жилетку, нет у неё никого. А Алжан будет к матери своей бегать через день, жаловаться на тебя, драматизировать, а потом опять возвращаться. Я же всё это с Написат проходил. Она привычна к такой жизни. У неё и мать так живёт уже лет пятнадцать, как отец стал себе вторых жён заводить каждые три месяца новых.
Слова отца чертовски правдивы. И ведь не поспоришь. Я бабник. И женщины для меня вкусны именно в своём разнообразии. Но... По-другому всё с Маликой. Я и сам не сразу себе в этом признался, не сам понял себя, да и сейчас понимаю с трудом...
Глубоко и тяжело дышу, руки в кулаки сжимаю.
Аскеров видит моё состояние.
— Отойдём? Тут не надо сейчас душу выворачивать, сын...
Мы спускаемся вдвоём к реке. Внутри всё в водоворот. Грудь сдавливает.
— Красивая девочка эта, понимаю, — бьёт меня по груди. — И что хочется её, тоже понимаю. Будь она доступна и искушенна, так не вело тебя, но... Хорошо, дальше что после одной ночи, двух, трёх? Готов будешь ей быть верным до конца своих дней?
— При чём тут это, отец? — раздражённо его осекаю.
— Да при том, Эльдар! Ты очень эгоистичен! С детства тебя балуют! С детства только о своих хотелках и думаешь! Она необразованная совсем, маленькая! О чём ты с ней говорить будешь после секса? Хватит её на тебя? Не хватит! Знаю я тебя! Малика — это не Рада. Малика — даже не Василиса или Фатима. Так же зовут жён твоих друзей? Они сформированными пришли в жизни своих мужчин, состоявшимися, а эта — просто пластилин чистого, красивого цвета, который тебя притягивает.
— Так вот я под себя её и слеплю!
— Нет! Не понимаешь ты, что ты — не слепишь! Ты просто разомнёшь и выкинешь, потому что станет неинтересно! Такие, как ты, надолго привязываются только к роковым, манким, себе на уме! Как Анзор к Радмиле. А ты просто сейчас развлекаешься! С тем же успехом мог съездить в Африку и приклеить себе на лето горячую мулаточку! Это просто экзотика! С шлюх перелезть на такую! Но только шлюха встанет и пойдёт, а мне за Малику перед Аллахом отвечать! Я ведь слово дал себе, что сделаю так, чтобы у неё в жизни всё было хорошо! Спокойно и стабильно!
Мы смотрим друг на друга.
Я думаю.
Сколько длилось моё самое долгое увлечение женщиной?
Год? Нет, конечно. Полгода...
Прав ли отец?
Если трезво посмотреть в зеркало на самого себя. Какова вероятность, что всё будет так, как он предсказывает?