Страница 99 из 106
— Вот только не надо изображать неведенье!.. Ещё осенью ко мне приходил твой покровитель и предъявил счёт, так сказать: или я убеждаю Экмедича голосовать за тебя на выборах «тринадцатой», или моя невеста узнает о том, как я развлекался во время лечения на Таэльском море.
Лилею передёрнуло от услышанного, но она поверила Душану сразу. Голос ведьмака был горьким, убитым.
— Мой шеф уже давно продвигает идею, что в «Круге» должны быть не только женщины, но и мужчины. Он собирался саботировать выборы, чтобы принудить Старших и Верховную рассмотреть этот вопрос. Мне понадобился не один месяц, чтобы убедить Экмедича отступить.. Так что поздравляю, «тринадцатая»! — Зеравица изобразил поклон. — Ты в «Круге».
Дамаскинская молчала, чувствуя, как мерзкие щупальца страха, разочарования и предательства сжимаются на горле, мешая нормально дышать.
— ..А на Бельтайн твой покровитель или любовник, — Душан поморщился, — поблагодарил меня за «сотрудничество» и ясно дал понять, что это не последний приказ, который я должен буду выполнить.. Но я сказал ему, и скажу тебе — не буду! Я не буду вашей марионеткой!
Женщина нервно потёрла лоб:
— Я ни о чём не знала.
— Хватит, Лилея!
— Я не знала, Душан! Я тебе больше скажу, — она сглотнула, — ты свои ниточки оборвал, пусть и такой ценой. А вот меня, похоже, ещё дёргает кукловод.
Ведьмак отвернулся.
— Мне всё равно. Мою жизнь вы основательно разрушили.
— Не торопись.. Я разберусь.
— О нет! — мужчина вскинул руки. — Ради Живы! Я тебя очень прошу: не лезь больше ни ко мне, ни к Маришке! Я подвёл свою девочку, предал нашу любовь и больше не достоин её! А она пусть будет счастлива.. подальше от таких, как ты и твой любовник.
Стул противно проскрежетал по полу, и Зеравица ушёл.
Дамаскинская сидела в кафе ещё долго. Думала. Вспоминала. То, что Гордей вёл свою игру, было понятно давно. Он сам когда-то признался, что видит Лилею в «Круге тринадцати». Но чтобы шантажировать и угрожать!..
Не выдержав, женщина поехала к Карицкому. Он был ещё в школе, занимался делами.
— Шестой курс опять что-то взорвал в лаборатории, — сообщила добродушная секретарша.
— Я подожду господина директора в его кабинете, — вымученно улыбнулась Дамаскинская.
Её провели и принесли чай. Но Лилея не могла успокоиться и усидеть на месте. Она бродила из угла в угол, какое-то время стояла около окна, наблюдая за учениками, потом перебирала безделушки на полках с книгами. Задержала взгляд на магоснимке, который стоял на столе директора. Её портрет! Когда-то это казалось таким милым, а сейчас рвало душу в клочья! Рука нечаянно зацепилась за что-то. Лилея успела подхватить падающее с полки украшение в виде цветов. Покрутила металлическую ветку и положила обратно. Даже странно было видеть у Карицкого такое, он не любил металл в интерьере.. Интересно, это украшение тут давно? Наверное, да, потому что женщина не сомневалась, что видела его раньше.
— Лили? — в кабинет вошёл Гордей. — Какими судьбами? Опять что-то не так с приказами по экзаменам?
— Нет-нет, с документами полный порядок, — ведьма повернулась к нему. — Я сегодня встречалась с Душаном Зеравицей.
— Вот как?
— Оказывается, его свадьба расстроилась.. из-за твоих угроз.
Карицкий хмыкнул.
— Из-за моих угроз или из-за того, что он изменил невесте?
Лилея нахмурилась.
— Случившееся тогда было ошибкой. И я.. — она вовремя прикусила губу.
— И ты? — ведьмак ждал окончания фразы.
Дамаскинская не собиралась признаваться, что подозревает его.
— И я не хотела таких последствий.
— Но ты же созналась мне.
— Ты простил меня, а вот его — нет! — и она не выдержала. — Зачем ты это сделал?!
Ведьмак посуровел:
— Девочка моя, этот мир не прощает неудачников! Ошибся — плати!
— Но они любят друг друга!
— Никто не просил этого ведьмака спать с тобой! Достаточно было дружеского общения! А если Зеравица не способен удержаться от соблазна, то так ему и надо! — Карицкий стукнул по столу кулаком.
Лилея нервничала, переживала и не сразу обратила внимание на его последние слова. Горечь и сожаление выплеснулись слезами. Гордей тут же подскочил и принялся утешать женщину.
— Да не трону я его больше!.. Пусть катится в Бездну!