Страница 25 из 106
— Ведьмы всегда были одиночками, тянулись к уединению. Да, мы жили рядом с людьми. Рядом, но не вместе. И школ никаких не было, и академий ваших новомодных, — Старшая фыркнула. — А теперь вот, дожили.. Ведьмы всё чаще в города едут, на других смотрят и с какой-то дури с них пример берут. «Высшее образование! Высшее образование!» — перекривила она. — Раньше ведь как было: каждая ведьма или ведьмак искали себе наставника по своим силам, по своему дару. А сейчас что выдумали? Учить всем скопом!.. Эх, седины мои! Раньше каждая ведьма — особенная! Со своим узнаваемым почерком! Глянешь, бывало, на пса с зелёным петушиным хвостом, и знаешь, чья эта работа. Только Лёлька Загорская так мужиков заколдовывала! — Старшая словно опомнилась и уже серьёзно посмотрела на юную ведьму. — Мы, когда с наставницами жили, себя познавали. Что нам по силам, что — нет, а что можно сделать в обход правил. И вот так, как ты, себя сами делали.. А теперь вас будут штамповать как кукол: всех на одно лицо.
Лилея молчала, вычленяя в этих сетованиях полезные для себя крупицы.
— Мне нужно учиться дальше?
— Нужно, — согласно кивнула ведьма и добавила: — Наставница тебе нужна. И не простая, а которая, как и ты, через кровь силу свою получила.
Дамаскинская вздрогнула от её пристального взгляда и опустила глаза.
Все эти дни Симона практически не отходила от девушки, сначала боясь за её жизнь, потом — за собственное жилище, когда недавно инициированная ведьма не справлялась с магией. А совместные трапезы позволяли не просто провести время в компании, но и убедиться, что Лилея действительно поела.
Через две недели девушка сама села за стол. Низ живота уже не болел, мышцы не ныли, зажили все царапины и раны. А что творилось в душе, Дамаскинская старалась не показывать. Развлекать Симону разговорами ей тоже не пришлось, потому что нужно было контролировать руки.
— Сделай короткий пас, закольцуй силу, — подсказывала Старшая и утешала, когда стакан всё-таки упал и разбился: — Ты сейчас как дитя, делающее первые шаги, без падений не обойтись. Зато потом будешь ворожить не задумываясь.
И Лилея немного приободрилась.
После ужина Симона задержалась. Они пили травяной чай, пересев за маленький столик у окна. Только тогда Старшая спросила:
— Расскажешь, что случилось? Подобная инициация не начинается просто так. Да, ты всё равно стала бы сильной ведьмой, но не так рано и не так резко. Мы тебя почти потеряли, — призналась она шёпотом.
Дамаскинская осторожно глянула на женщину.
— Вы же видели следы на моём теле. Неужели не догадались?
— Предположим, догадалась. Но догадки всегда остаются догадками. Хотелось бы знать наверняка.
Девушка обхватила себя руками. Прошло всего полмесяца, и воспоминания были слишком живыми.
— Меня заколдовали.. Фрол Полянский.. И взял силой.
Три фразы, но в них было столько горя и боли! Лилея крепилась, но мебель рядом всё равно начала дрожать, а посуда опасно зазвенела. Старшая ведьма накрыла руку девушки, и наступила тишина.
— Извините, — прошептала Лилея, заметив расколовшуюся чашку.
Симона отмахнулась и заглянула в глаза ведьмы.
— Я верю тебе. Верю.. Ты пойдёшь в ковен за правосудием?
Дамаскинская сглотнула:
— А это поможет мне повернуть время вспять и избежать той ночи? — и сама покачала головой. — Нет. Для всех я стану не только дочерью преступника, но и порченой девушкой, которая не сберегла свою честь. Вы ведь знаете наших людей.
Старшая отвела глаза.
— Справедливость должна быть.
Лилея посмотрела на неё.
— Она будет. Обязательно! Но не теперь.. — и зло усмехнулась. — Фрол Полянский знал, что делал. Он понимал, что за меня некому заступиться. Сейчас я слаба во всех смыслах, а у него — положение в обществе, поддержка семьи и друзей. У Полянских хватит денег, чтобы нанять хорошего адвоката. Думаете, люди не вспомнят, что я год жила в их доме? Что гуляла с ним по городу? Вспомнят. И скажут, что сама дала повод. Если кто-то поверит мне и пожалеет, то сделает это молча. Увы! Сейчас я не могу отомстить.. Могу только мечтать о мести.
Старшая прищурилась:
— Ты зря недооцениваешь силу ковена.
Ведьма покачала головой.
— Нет-нет! Дело не в недоверии ковену. В случае разбирательства я даже готова к косым взглядам окружающих. Но что бы вы ни решили насчёт Полянского, это будет слишком лёгкое наказание для него. Возможно, сейчас он чего-то такого и ждёт, зная, что я у вас. Не удивлюсь, если его родители уже нашли адвоката, который если не оправдает, то найдёт смягчающие обстоятельства. И что дальше? — девушка скептически глянула на хозяйку дома. — Ковен предпишет Полянскому выплатить мне моральную компенсацию — он выплатит, из кошелька родителей. Вы назначите ему исправительный срок и приставите наблюдателя, но этот ведьмак умеет быть милым и обходительным, вам ли этого не знать!
Симона вспомнила улыбчивого парня, провожающего её внучку домой, и тяжело вздохнула, признавая правоту ведьмы.
— ..Он легко пускает пыль в глаза, и через минимальный срок добьётся снятия всех запретов. Что ещё? Дурная слава? Так через месяц Полянский улетит из Зорны, ещё через год окончит школу, а вернётся ли сюда — большой вопрос. И получается, что в результате пострадают его близкие, но больше всех — Купава. А ей зла я не хочу, — Лилея отвернулась к окну. — Её и так лихорадило несколько дней.
Старшая ведьма подозрительно прищурилась:
— Полянские просили тебя за сына?
Девушка кивнула:
— Просили. Припомнили всё добро, что сделали, — она хмыкнула. — И вот вроде действительно были добры, но только отчего так гадко на душе?
— Добрым можно быть по-разному, — женщина откинулась на спинку стула. — Бывает святая доброта, как у твоей Купавы. Вот она — истинно Светлая ведьма. Но чаще бывает по-другому. Когда доброта имеет очерёдность: сначала ты добр к себе, потом — к своим детям, потом — к друзьям, а там уж и ко всем остальным. Как Тереса Полянская. Она добра к тебе и по-женски жалеет, но если станет выбор между тобой и сыном..
— Выберет сына, — выдохнула Дамаскинская.
Старшая ведьма погладила её по руке.
— А ты выбрала молчание. Что ж, я понимаю твоё решение и принимаю его.. Но буду надеяться на божественное правосудие. Там, — она указала пальцем вверх, — тоже всё видят.
Лилея зажмурилась:
— Если они всё видят, то как допустили это?
— Не ропщи. У каждого свой путь.
Ведьмы снова замолчали, погрузившись в невесёлые мысли. Наконец Старшая поднялась со стула, собираясь уходить.