Страница 46 из 73
На улице я остановилась, прислонилась к стене, закрыла глаза. Внутри всё дрожало — от напряжения, от злости, от облегчения. В голове шумело.
— Вы видели её лицо? — сказала я, открывая глаза. — Она побелела!
И вдруг я рассмеялась. Облегчённо, звонко, как будто с плеч свалилась гора. Смех вырывался сам, я не могла его остановить. Слёзы выступили на глазах.
— Видел, — усмехнулся Андрей. Глаза его потеплели. — Страшно было?
— Страшно? — я выдохнула. — Нет. Я так разозлилась, что не успела испугаться. А знаете, что самое страшное? — я посмотрела на него. — Я начинаю привыкать. К тому, что нужно бороться за каждую мелочь. За место в саду, за аккредитацию, за право просто жить. Я устала, Андрей Сергеевич. Очень устала.
Он смотрел на меня — не отрываясь. В его взгляде не было жалости. Было что-то другое — то, от чего у меня снова запылали щёки.
— Садитесь в машину, — сказал он. — Я вас домой отвезу.
Мы пошли к машине. Я шла рядом с ним, чувствуя, как наши плечи почти касаются. Он был такой большой, такой сильный, что рядом с ним я чувствовала себя… спокойно. Впервые за долгое время. И это пугало.
Я села в машину. Пристегнулась. Он завёл двигатель, вырулил со стоянки.
Я откинулась на сиденье, выдохнула.
— Спасибо, — тихо сказала я. — Вы не обязаны были помогать.
— Я бы не смог иначе, зная, что мне ваше место отдали, — ответил он, не глядя на меня.
Я не заметила, как улыбнулась — тепло, искренне. Впервые за долгое время.
Мы подъехали к маминому дому. Андрей остановил машину, повернулся ко мне. Он смотрел долго, изучающе, как будто читал меня как книгу. Я чувствовала, как горят щёки, как стучит сердце.
— Здесь, значит, вы живёте? — спросил он, глядя на подъезд.
— Да, — кивнула я. — Здесь. У мамы.
Он усмехнулся, кивнул куда-то в сторону. Я проследила за его взглядом.
— Ну, будем соседями, — сказал он. — Мы с сыном — напротив.
Я удивилась. Посмотрела на высотку через дорогу.
— Да вы что? — выдохнула я.
— Ага. Вон наш балкон, на пятом этаже.
— Я не знала, — растерянно сказала я. — Вы же сказали, что вы не местный…
— Я и не местный, — он покачал головой. — Квартиру снимаю. Пока. Свою продал после развода. А эта рядом с работой.
Я молчала. Переваривала. Он живёт напротив. Мы будем видеться…
— Вообще-то я здесь временно, — сказала я, чтобы что-то сказать. — У мамы. Моя квартира в другом месте.
— Да? — он повернулся ко мне. Взгляд стал глубже, внимательнее. — А что так…
— Долгая история, — я отвела глаза. Не могла смотреть на него. — Очень долгая.
Он смотрел. Я чувствовала этот взгляд — на своих щеках, на шее, на руках. Он словно жёг.
— Ладно, — сказал он тихо. — Бывай, соседка.
Он сказал «соседка». Не «вы». У меня внутри всё перевернулось.
Я вышла из машины. Ноги дрожали. Дверца захлопнулась. Внедорожник уехал.
А я стояла на тротуаре, смотрела вслед и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Я прижала ладонь к груди — пыталась успокоить этот бешеный ритм.
— Дура, — сказала я себе вполголоса. — Последняя дура. Краснела, смущалась, как девчонка. Он наверняка заметил.
Я поднялась в квартиру. Варя возилась на ковре с игрушками, мама сидела рядом, вязала.
— Ну что? — спросила мама, увидев меня.
— Варя идёт в сад, — сказала я. — Через три дня.
— Слава богу! — мама перекрестилась. — А как?
— Борисов помог, — я опустилась на табуретку, обхватила голову руками.
— Тот самый? Отец мальчика?
— Да, — глухо сказала я.
— И что, он ничего такой? — мама хитро прищурилась.
— Ничего, — я покачала головой, чувствуя, как снова краснеют щёки. — Он просто помог. И всё. Он сосед, оказывается. Живёт напротив.
— Напротив? — мама удивилась. — В той высотке?
— Да.
Я ушла в комнату, закрыла дверь. Села на кровать, обхватила колени.
Перед глазами его лицо. Его голос «бывай, соседка». Его взгляд долгий, изучающий, от которого у меня горели щёки.
— Прекрати, — сказала я себе. — Тебе готовиться к аккредитации, а не думать о каком-то мужике, который просто сделал доброе дело.
Я открыла ноутбук. Посмотрела на тесты. Сморщилась и закрыла.
Не сегодня.
Я легла на кровать, уставилась в потолок.
Сердце всё ещё стучало быстрее обычного.
— Дура, — прошептала я в последний раз. — Безнадёжная дура.
Завтра я снова сяду за учебники. Завтра я буду умной, собранной, сильной. А сегодня — сегодня я имею право быть слабой. Посмаковать тот момент, когда за меня заступился сильный, уверенный мужчина. Когда пообещал, пришел и сделал…
Помечтать… Хотя бы до утра.