Ватажник

— С запасами у нас всё неплохо, барин, — Ерофеич развёл руками. — Полон амбар, почитай. Пересмотреть, конечно, надобно — мыши, сырость, жучок, но в целом — лежит, ажно с позапрошлого года. Как мельница замертвячилась, так, значицца, и всё. Архип-то, мельник наш, пропал, а потом сунулись было на мельницу — а там уж мертвяки хозяйничают. Ну и бросили. Что-то руками толкли, в ступе, значицца, чтоб хоть хлеба испечь, но сами понимаете, барин — ступой много не натолчёшь. Так что пришлось нам муку готовую выменивать у соседей да купцов…

— Понимаю, — я кивнул. — Значит, слушай. Первое. Пройдись по людям — по всем. По нашим, по валуйковским, по михайловским. Найди кого-нибудь, кто с мельницей управится. Не может быть, чтобы среди всех не нашлось ни одного человека, который хоть раз видел, как жернова крутятся. Кузьма механизм починил — нужен мельник. Или хоть кто-то, кого можно обучить.

— Да кто ж учить будет? — запричитал Ерофеич. — Архип-то наш, чтоб ему пусто было, всё сам делал, никого и близко не подпускал! Секреты, дескать, мельничные, тонкости…

— Какие, к чёрту, тонкости? Зерно засыпал, жернов крутится, мука сыплется. Архипа нет — значит, будет кто-то другой. Найди. Вон, Кузьму дёрнешь — тот враз объяснит, как чего делать надо.

— Найдём, барин, не извольте беспокоиться. У михайловских вроде мужик один был, Савка, тот толковал, будто у себя в деревне на мельнице пособлял…

— Вот с него и начни, — кивнул я. — Если он, конечно, не просто мешки там подавал. Второе — зерно просмотри. Что годное — отдельно, что испорченное — скотине или на выброс. Скоро людей в деревне прибавится, надо мельницу запускать.

Ерофеич почесал бороду.

— А где ж мы новых-то людей селить будем, барин? И так в тесноте живём — бабы по три семьи в избу набились, мужики в сараях кое-как ютятся, ребятишки спят вповалку…

— Вот и третья задача. Частокол мы поправили — теперь народ на ремонт изб направляй. Пройдись по заброшенным, посмотри со Степаном вместе. Что можно починить — чиним. Что совсем прогнило — разбираем на материал и ставим новые. Главное, чтоб понимание было, как у нас там вообще дела обстоят.

— Сделаем, барин, — Ерофеич с готовностью закивал. — А сколько людей-то ждать? Ну, новых?

— Точно пока не знаю. Надеюсь, семей десять привезу из Порхова, может, и больше. Исправник обещал беженцев отдать — у него их кормить нечем, а у нас земля пустует и руки нужны.

— Это вы что ж, опять уезжаете⁈ — Ерофеич посмотрел на меня с выражением матери, единственное дитя которой заявило, что в полнолуние идёт в дальний лес через болото смотреть на ведьминский шабаш.

— Не сегодня, Ерофеич, успокойся. Сегодня другие дела. Хочу вдоль ручья пройтись, посмотреть, что с водой случилось и почему до мельницы не доходит. Кузьма говорит, где-то выше по течению завалило.

— А, то дело доброе, барин! Только взяли бы вы кого с собой, не дело в одиночку-то по лесу…

— Ерофеич, — сказал я, и он замолчал.

— Понял, барин. Не смею.

— Вот и славно. Теперь дальше. Я в этих делах не великий знаток, но, кажется, самое время поле распахивать и посевы начинать. Считай, конец апреля, земля отошла, а ежели мы опять без урожая останемся — зимой зубы на полку положим.

— Посевы, барин, дело правильное, — Ерофеич вздохнул. — Только бы зерна свежего раздобыть. То, что у нас есть, оно уже который год одно и то же, и родит всё хуже и хуже. Мужики толковали — хорошо бы сорт сменить, а то мы тут из года в год одну и ту же репу тянем, и она всё тощей.

— Будет тебе новое зерно, Ерофеич. Из Порхова привезу. Главное — с полем начинайте, не ждите. Распашите, подготовьте. А зерно будет.

— Сделаем, барин! — Ерофеич приободрился, потому что конкретные задачи были для него как живая вода — он аж расцветал от них.

Староста уже открыл было рот, чтобы бежать распоряжаться, но вспомнил:

— Кстати, барин. А что с мертвяками-то делать? Которые за околицей. Они же с каждым днём пуще воняют, и вчера вон медведь приходил, вокруг куч бродил… Ежели жечь — так лесу понадобится столько, что мы остатки бурелома сожжём, и то не хватит.

Я задумчиво почесал в затылке. Про самое главное я-то и забыл…

Мертвяки… С ними ведь и правда делать что-то надо. Жечь — дело, конечно, правильное, привычное и, так сказать, традиционное. Почитай полторы тыщи тел под открытым небом — это не только вонь, это зараза, мухи, падальщики, да и просто зрелище, от которого мужики, проходя мимо, крестятся и сплёвывают.

Но жечь… Это не мертвяк-другой, дров на такую ораву уйдёт столько, что весь лес в округе вырубим. Да и вонища от такого костра будет не лучше, чем от самих мертвяков.

А что, если подойти с другого конца? Хм…

— Знаешь что, Ерофеич. Жечь мы их не будем. Отставить пока избы. Собирай всех свободных людей, берите телеги, грузите мертвяков и везите к оврагу у Комариной плеши. Известь раздобыть сможешь?

— Найдём, думаю, — Ерофеич наморщил лоб. — А пошто известь, барин?

— Ищи. Значит, так, смотри, как делать надо. Привезли первую партию мертвяков, вывалили в овраг, засыпали известью, закопали. Следующая партия — то же самое. И так, пока мертвяки не кончатся. Овраг глубокий, от нас далеко, даже если чего не так — нам оно всё равно не навредит. А жечь — это мы весь лес на дрова изведём, а он нам ещё пригодится.

Ерофеич покачал головой и зашевелил губами — считал. Телеги, люди, время. Полторы тысячи тел, даже если по двадцать на телегу — это семьдесят пять ходок. При двух телегах — на несколько дней работы.

— Долго провозимся, барин, — сказал он.

— Знаю. Но другого выхода я не вижу. Давай, Ерофеич, действуй. И начинать надо прямо сейчас — а то совсем мертвяки разложатся, даже вилами не справимся.

Ерофеич вздохнул с таким видом, будто самолично мертвяков на телеги грузить будет, и кивнул.

— Сделаем, барин, — он развернулся и засеменил к мужикам, на ходу выкрикивая распоряжения.

Мужики, только что бессмысленно перетаскивавшие мешки, встрепенулись и побежали в разные стороны. Что-то, а руководить Ерофеич любит и умеет. Ну вот пусть и работает. Глядишь, дня за три с божьей помощью мертвяков и повывозят.

Я посмотрел вслед Ерофеичу, хмыкнул и пошёл к дому. К прогулке вдоль ручья следовало подготовиться. Идти незнамо куда с одной саблей — дураков нет. Орду-то мы выбили, да кто знает, сколько мертвяков по округе разбежалось? Напороться на них в лесу — удовольствие сомнительное. Да и волка мертвяцкого я слишком хорошо помнил.

В общем, решено — сначала вооружиться, а потом уже и двигаться.