Страница 57 из 59
Барабаны занимают бо́льшую часть каморки, но помимо них тут стоят гитары, пара колонок и, кажется, усилители. Даже акустическая гитара прячется в углу за старым диваном, который накрыт красным мягким пледом.
Кирилл громко вздыхает, неловко чешет затылок. Я оборачиваюсь к нему.
– Сейчас приду, – говорит он и круговым движением указывает на свое лицо. – Этой физиономии требуются водные процедуры.
Киваю и присаживаюсь на мягкий диван.
– Да, конечно, иди. Я подожду тебя.
Кир понуро улыбается и выходит из комнаты.
Я провожу рукой по красной подушке и вдруг четко представляю, как ребята сидят на этом диване и обсуждают тексты своих песен. Творческий процесс мне кажется интересным, хотя я в точности и не знаю, как именно он проходит.
Стены подсобки ходят ходуном от ритмичной музыки. Я встаю и подхожу к инструментам, решая рассмотреть их поближе. Гитары скрыты чехлами, так что моей целью становятся барабаны. Установка немного пугает своими габаритами, но я не могу сдержаться и разочек бью по блестящему блину. Сначала легонько, звук кажется слабым. Обнаружив поблизости палочки, я беру одну из них и бью со всей силы. Звенящий звук вызывает у меня дичайший восторг.
– Аптечку я не нашел, так что вот, – вернувшись, говорит Кирилл и показывает мне бутылку виски.
Одним движением я останавливаю все еще трепещущий блин и оборачиваюсь. Стеклянная емкость с темной жидкостью в руках Кира не вызывает у меня доверия. Я морщусь и откладываю барабанную палочку в сторону.
– Хорошо, – все же произношу я, направляясь к двери. – Тогда схожу к бару за салфетками.
Кирилл кивает, садится на диван и снимает куртку. Когда я возвращаюсь, то застаю его на том же месте. Он снова в рубашке, взглянув на которую, я чувствую странное волнение. Он осторожно трогает разбитую губу, о чем-то задумавшись. Я предусмотрительно закрываю дверь и поворачиваю замок.
– Принесла? – обратив на меня внимание, интересуется Кир.
– Ага, – почти шепчу я и опускаю взгляд на свою руку, в которой зажимаю пачку салфеток. Вбираю воздух в легкие, словно собираюсь нырнуть в жерло вулкана, и шагаю к дивану.
Я осторожно сажусь рядом с Кириллом. Беру одну салфетку и складываю ее в маленький квадратик. Забираю у Кира бутылку и, положив салфетку на горлышко, плескаю на нее пару капель. Я ставлю виски на пол и поворачиваюсь к Кириллу.
Он неотрывно наблюдает за моими действиями из-под полуопущенных ресниц. Я на миг замираю. Кирилл такой беззащитный сейчас и в то же время держится стойко.
– Мне надо… – мямлю я и почти мгновенно передумываю что-либо объяснять. Вместо этого просто действую. Выдыхаю и пододвигаюсь к Киру вплотную.
Неуверенно занеся руку над его лицом, я зависаю и снова медлю. Мне так не хочется причинять ему боль.
– Не бойся ты так, – говорит вдруг Кирилл, – извиваться как уж на сковородке не стану.
Мои губы трогает легкая улыбка. «Ну что ж», – думаю я и смело прижимаю салфетку к рассеченной брови Кирилла. На ней тут же отпечатывается кровь. Кирилл не издает ни звука, его глаза лишь продолжают неотрывно наблюдать за мной.
– Больно? – спрашиваю я, хватая и сворачивая новую салфетку.
– Что должно было произойти, чтобы ты стала встречаться с таким уродом, как этот Дима? – игнорируя мой вопрос, интересуется Кир.
Я чувствую, как неимоверная тяжесть сдавливает мне горло. Душевные швы начинают расползаться. Я сглатываю и оборачиваюсь.
– Не знаю, – отвечаю и горько усмехаюсь. – Просто я, наверное, дура.
Кир ничего не говорит и просто ждет, что я продолжу. Поднеся чистую салфетку к его брови, я на долю секунды смотрю в синие глаза, потом перевожу взгляд на рану и заговариваю вновь:
– Он привлекал меня, я, как оказалось, ему тоже нравилась. Вся наша история… она странная, даже не знаю, как объяснить. Это не романтично. Совсем. – Я перевожу дух и продолжаю: – Была вечеринка. Там мы познакомились поближе, до этого лишь смотрели друг на друга, когда встречались в коридорах университета. И, в общем, – я возвращаюсь к ране Кирилла, – так случилось, что мы переспали и после этого сразу стали встречаться.
– Но?.. – подталкивает Кир, по-прежнему не сводя с меня глаз.
Я опять прерываюсь, отворачиваюсь, тянусь за новой салфеткой. Кажется, он прекрасно знает, что в таких историях всегда есть это неприятное «но».
– Но потом оказалось, что параллельно со мной он спит с другими девушками, – сухо и быстро заканчиваю я, словно эта история произошла не со мной.
Повисает молчание. Не хочу, чтобы Кирилл жалел меня, но и эта тишина оказывается не лучше.
– Я думала, что у нас все по-настоящему, верила ему, а он просто смеялся надо мной, тешил свое самолюбие, – продолжаю я. – Пока считала, что у нас отношения, я была одной из многих. Когда всплыла правда, я тут же решила порвать с ним. Но Дима не привык к такому. Это, как он выразился, его прерогатива. Мы жутко поссорились, он посмел ударить меня и попытался помешать уйти. Но я сделала свой выбор.
Я вновь отворачиваюсь, скручивая еще одну салфетку. Слышу, как у Кирилла хрустят костяшки пальцев.
Обернувшись, я смотрю на него. Он опускает глаза и борется с гневом. Такое чувство, что он сейчас подорвется с места и вернется к тому кафе, чтобы выбить из Димы всю оставшуюся дурь.
Поднеся салфетку к его губам, я прижимаю ее к ранке в уголке. Кирилл снова цепляется за меня взглядом, в его глазах читается мучение.
– Больно? – спрашиваю в очередной раз я.
Он мотает головой и два раза бьет себя по груди, в области сердца.
– Тут залечи, – произносит он, не меняясь в лице. Мне вдруг хочется за все извиниться.
– Прости меня, пожалуйста, – шепчу я, опуская глаза в пол. – Знаю, что в самом начале обошлась с тобой плохо, я не нарочно. Просто моя жизнь шла под откос, было трудно взять себя в руки. А тут ты… – усмехаюсь я и опять смотрю на Кирилла. Он смягчается, следя за моими губами. Я замечаю это, но продолжаю, теперь тоже глядя на его губы. – Ты, конечно, не знаешь, но твое настроение всегда заряжало меня. Было весело.
Я переключаю свое внимание на ворот его рубашки – он весь в пятнах крови.
– У тебя здесь кровь… – говорю я, дотрагиваясь до уже въевшихся капель.
– Да? – удивляется Кир и смотрит себе на грудь. Больше не сказав ни слова, он несколькими движениями срывает с себя рубашку. Маленькие прозрачные пуговички разлетаются в разные стороны, словно конфетти.