Драйвовый рок

Оказавшись в кафе, я окидываю его взглядом: маленькие уютные белые столики с такими же миниатюрными изящными плетеными креслами расставлены по всему залу, свет приглушен, но на стенах развешены гирлянды, неспешно меняющие цвета с желтого на оранжевый.

– Вау… – произношу я одними губами и расстегиваю пуховик, собираясь его снять.

– Сядем туда. – Кир указывает на укромный уголок недалеко от кассы и выхода. Именно это место выглядит немного иначе: стол такой же, как и остальные в зале, но кресла чуть шире, мягче. Пройдя немного дальше и снова осмотревшись вокруг, я насчитываю три подобных столика в разных углах кафе.

Сняв пуховик, я оставляю его на вешалке позади одного из кресел. Занимаю место у стены, недалеко от кассы, и разглядываю картины. Это кадры из французских кинолент. Цветы лежат у меня на коленях.

Официантка, подошедшая к нам, доброжелательно здоровается и приносит два меню. Она сообщает, что подойдет через десять минут. Я прошу ее принести вазу.

Мой взгляд падает на искусственную розовую орхидею, что одиноко стоит на нашем столике в тонкой стеклянной вазочке. Да, для моего букета тут места маловато. Я тянусь, чтобы взять меню, и обращаю внимание на Кирилла. Замираю и позволяю своему сердцу пропустить оглушающий удар – он принарядился и выглядит очень… привлекательно.

На нем черные джинсы и ослепительная белая рубашка; она не заправлена, а пуговицы застегнуты все до единой, включая верхнюю, которая, кажется, давит ему на горло. Рукава по-хулигански закатаны в три четверти, обнажая татуировку. В ухе все еще блестит колечко, но вот шея… ни с того ни с сего украшена тонким черным галстуком.

Когда Кирилл поднимает на меня глаза, я сглатываю и растерянно смотрю на свой свитер.

– Уже выбрала что-нибудь? – спрашивает он, хватая второе меню.

– Сказал бы, я бы надела платье, – бубню себе под нос вместо того, чтобы дать ответ.

– Что? – Кир поднимает бровь и подается вперед, чтобы расслышать мои слова.

– Чувствую себя странно в обществе такого… джентльмена, – шутливо произношу я, указывая на его рубашку.

Кир ухмыляется и бросает быстрый взгляд на свой галстук, а затем вновь смотрит на меня.

– Все для тебя, – довольно говорит он, поспешив добавить: – Ты-то всегда выглядишь потрясно, я подумал, что нужно соответствовать.

От этих слов мою неловкость как рукой сняло. Он это серьезно? Вспоминаю тот день, когда Кирилл позвал меня в кино. На мне были старые джинсы и мятая футболка горчичного цвета с логотипом кафетерия. Интересно, тогда он думал так же? Я ерзаю на месте и трогаю кресло, мягкость и цвет которого тоже напоминают о нашем первом свидании. Отчего-то мне становится невыносимо тоскливо. В тот вечер я повела себя как дрянь.

– Готовы? – спрашивает неожиданно появившаяся официантка, ставя на наш стол вазу, наполненную водой. Девушка улыбается, держа в руках белые стикеры. Ее карандаш наготове.

Кирилл вопросительно смотрит на меня, но я машу рукой, позволяя ему заказать первым, пока ставлю цветы в воду. Сделав выбор в пользу стейка и картошки фри, Кирилл удовлетворенно откидывается на спинку кресла и откладывает меню в сторону.

– А вам? – обращается ко мне официантка.

Не могу определиться, здесь кажется вкусным абсолютно все. Быстро пробежав по блюдам глазами, я захлопываю меню, отодвигаю его на край стола и с улыбкой отвечаю:

– Мне то же самое, – и пока девушка не ушла, успеваю добавить: – О! И два кофе, пожалуйста.

Официантка кивает и удаляется.

На фоне играет тихая, спокойная мелодия, за соседними столиками сидят посетители, и обрывки их разговоров доносятся до меня, но все равно кажется, что беззвучие заполняет все вокруг. Я смотрю в синие глаза Кирилла и чувствую, как сердце стучит у меня в висках. Почему я так волнуюсь?

– Мне нравится, что ты так смотришь на меня, – тихо произносит он, и уголок его губ поднимается.

Я в который раз прочищаю горло и, пытаясь побороть неловкость, заправляю волосы за уши. Отвожу взгляд и пялюсь в зал, без интереса наблюдая за посетителями и официантками.

– А я не смотрю, – невозмутимо отвечаю и тут же начинаю смеяться. Мое внимание возвращается к его лицу. Теперь Кир широко улыбается и какое-то время выдерживает мой взгляд, но в конце концов смущается и, почесав затылок, отворачивается.

Я рассматриваю пальцы, которые кажутся несколько грубыми. Он очень много занимается музыкой. Скользнув немного выше, я снова смотрю на татуировку и чуть слышно ухмыляюсь.

Даже если бы я захотела, то все равно не смогла бы забыть тот день, когда исписала его руку маркером. Интересно, что он подумал обо мне, когда все же набрал тот номер? Разозлился, не получив желаемого? Или просто посмеялся?

Ко мне призраком возвращаются те же чувства, что и тогда, в баре. Тяжесть, желание обидеть кого-то в отместку. Тот вечер стал для меня плохим задолго до встречи с Кириллом. Это уже не исправить. Но почему-то боль уходит, когда в воспоминании оказывается лишь он и его растерянность, когда я нагло залезла в передний карман его джинсов, оставляя там маркер. Это было дерзко и совсем на меня не похоже. Я была слишком зла на весь мир, мне отчаянно хотелось вылезти из собственной шкуры и хотя бы на один день стать кем-то другим.

Приходит официантка. Поставив наш заказ на стол, она прижимает поднос к груди и желает нам приятного аппетита, после чего быстро уходит.

Кирилл аккуратно берет в руки нож и вилку, принимаясь разрезать стейк. Сначала у него получается сохранять спокойствие, но, когда приходится слишком долго пилить мясо, он меняется, изображая наигранную злость и раздражение. Пока я наблюдаю за ним, мне вдруг становится так спокойно, словно знаю этого парня сто лет. Мне не хочется притворяться или казаться лучше. У меня наконец открываются глаза, и становится ясно, что Кир – настоящий, и рядом с ним хочется быть такой же. Собой.

– Распилил, – довольно говорит он, указывая на порезанный на кусочки стейк в своей тарелке. – Тебе помочь?

– Не-а, – отвечаю я, жуя. Мой стейк давно уже разрезан.

Кирилл кривится и бурчит:

– Понятно. Мне принесли старый тупой нож.

Я хихикаю, и Кир улыбается в ответ. Пока он пробует еду, пытаюсь придумать какой-нибудь вопрос или тему, на которую мы можем непринужденно поболтать.

– Так ты… – невнятно начинаю я, – готов к экзаменам?