Драйвовый рок

– Где все? – с предательской хрипотцой спрашиваю я, после чего прочищаю горло.

– А кто тебе нужен? – спрашивает Кир, в наигранной задумчивости стучит указательным пальцем по подбородку и следом сам отвечает: – А-а-а, Димана тут нет.

И возвращается к возне с гитарой. Я наблюдаю за силуэтом Кирилла и пытаюсь разглядеть эмоции на его лице. Тщетно, здесь слишком темно.

– Наказываешь меня? – твердо спрашиваю я, шаг за шагом приближаясь к сцене.

Он ухмыляется, словно я сказала какую-то глупость.

– Поверь, если бы я наказывал – ты бы почувствовала.

Звучит двусмысленно. Я останавливаюсь в нерешительности. Будто иду по минному полю, а слова – то еще оружие.

Кир вдруг встает, шагает на середину сцены и снова садится. Найдя какой-то кабель, он подключает его к гитаре и проверяет звучание, потом что-то подкручивает и снова проверяет.

– Почему ты ушел? – интересуюсь я и теперь уже смотрю на Кирилла в упор. Он сидит прямо под лампой, и, несмотря на ее тусклый свет, его отчетливо видно. Кир выглядит подавленным.

Подняв голову, он пару секунд таращится на меня, а затем, так и не ответив, снова возвращается к настройке инструмента.

Я в растерянности обхватываю себя руками. Почему он молчит?

– Почему ты ушел? – с нажимом, почти переходя на крик, снова спрашиваю я. Теперь я стою вплотную к сцене. Чтобы дотронуться до Кирилла, мне нужно только протянуть руку.

Он не шевелится. Вместо этого вдруг начинает играть спокойную мелодию и в несколько шуточной форме поет:

Этой ночью мне не до сна,

Твою горечь я выпью до дна.

Брожу в мире темных зеркал,

А ты мне ядом наполни бокал.

Не выдержав, я поднимаюсь на сцену и решительно пытаюсь остановить игру Кирилла.

– Хватит! – требую я и нелепо бряцаю по струнам, желая заглушить музыку. Ничего не выходит, я лишь причиняю себе боль – снова срываю корочку с давно забытого пореза.

Шиплю от боли и сжимаю ладонь в кулак.

– Что случилось? – озадаченно спрашивает Кир, поднимаясь и оставляя гитару лежать на полу. – Дай посмотреть.

Он что, резко забеспокоился обо мне? Обманщик! Кир протягивает руку, чтобы помочь, только вот мне это кажется наглостью.

– Отвали! – рявкаю я и отмахиваюсь. Пячусь и тут же натыкаюсь на огромную колонку. Черт!

Снова смотрю перед собой, вижу Кирилла – теперь он стоит почти вплотную ко мне. Его запах заставляет вспомнить о нашем свидании в кино, о том глупом моменте, когда он болтал со мной по телефону, о Хэллоуине и дальнейшей неразберихе.

– Дай посмотреть, – повторяет он и хватает меня за запястье.

Я сопротивляюсь, не позволяя ему взглянуть на рану. Но Кирилл подносит мою руку к своему лицу и просит расслабиться. Его голос такой нежный. Я выдыхаю и почему-то сдаюсь.

Кир, будто профессор медицины, с изучающим видом осматривает порез. Кажется, еще секунда – и пропишет рецепт, который решит все мои проблемы. Все это оказывается обманом. Он вдруг нахально улыбается, синие глаза смотрят прямо в душу. И… мой палец оказывается у него во рту.

Боже, что?! Я задыхаюсь от переизбытка чувств, одновременно испытывая удивление, возмущение и возбуждение. Вырываю руку и залепляю Киру пощечину. Его голова дергается вправо. Могу поклясться, что в ушах у него сейчас звенит.

Кир застывает. Я вижу, как с его лица исчезает игривость, уступая место ярости. Кажется, я слышу его приглушенный рык.

– Извинений не жди, – поспешно говорю я, не узнавая собственный голос.

Кир резко поворачивается ко мне, и в его глазах горит огонь, который испепеляет мою решимость.

Кир наклоняется ко мне. В смятении я закрываю глаза, а потом вдруг перестаю ощущать его близость. Он пытается отойти, но я ловлю его за футболку, притягиваю к себе. Кир так близко, его сердце будто бьется в моем кулаке.

Он нависает надо мной, упираясь рукой в стену и все еще пытаясь сохранять дистанцию между нами. Его глаза без стеснения смотрят на мои губы, мои глаза – на его губы.

– Поцелуй меня, – шепчу я, все еще не отрывая взгляда.

Кир не спешит. Мы молчим, лишь напряжение в зале не дает нам свалиться с ног.

– Хочешь? – надтреснутым голосом спрашивает он. – Так поцелуй сама.

Он снова играет, но в этот раз победителей нет. Мы оба проиграли.

Я сглатываю и, не говоря ни слова, подаюсь вперед. Мои губы дотрагиваются до губ Кирилла. Это неуверенное, нежное прикосновение, словно я боюсь причинить ему боль.

Но Кирилл быстро теряет контроль.

Подхватив за бедра, он усаживает меня на колонку. В жадном поцелуе его язык проникает в мой рот. Руки блуждают по моему телу, будто он не верит, что я действительно здесь. Ладони скользят по ногам, забираясь под платье.

Кир целует шею, отчего мое тело дрожит, словно в агонии. Мои руки зарываются в его волосы, ласкают лицо, на котором остаются следы крови из пореза. Страстные поцелуи внезапно прекращаются, когда Кир нащупывает на моей спине молнию платья. Он хватается за нее, но дернуть как будто не решается.

– Что? – глубоко дыша, спрашиваю я, когда Кир отстраняется.

Он о чем-то думает и словно сражается с самим собой. Взглянув на меня, он вдруг говорит:

– Ты не такая…

– О чем ты?

– Ты не должна вести себя так. У тебя есть парень.

Я успеваю удивиться, а затем улыбаюсь.

Слышится звон колокольчиков у входа – кто-то пришел.

– Блин, такая темень. Киря везде свет вырубил, – произносит Денис, шагая на середину зала.

– Да с этим санитарным днем вообще все не так, – ворчит Артём, нащупывая выключатель. – О!

– Привет! – произношу я, успевая подбежать к дивану, впопыхах надевая пуховик. Мое лицо абсолютно точно сияет.

– Давно не виделись, – с одобрительной усмешкой выдает Артём, тут же переключая внимание на Кирилла – тот застенчиво чешет затылок.

Я быстро бросаю «пока» и уже собираюсь выйти за дверь, как вдруг останавливаюсь и уверенно заявляю Кириллу:

– Кстати, для справки: нет у меня никакого парня.

* * *

Кир

Дверь захлопывается. Денис и Артём провожают взглядами Лизу и оборачиваются ко мне. Я улыбаюсь, как дурак.

Счастливый дурак

.

– И чем это вы тут, детишки, занимались, пока мы Катю провожали, а? – подходя к сцене, причитает Артём.

Я лишь смеюсь, даже не собираясь вдаваться в подробности наших с Лизой шалостей. Было прикольно. Хочу еще. – Капец, у тебя что, кровь? – спрашивает Денис, указывая на мое лицо.