Страница 42 из 75
Мы поднялись на второй этаж и прошли через галерею. Шум людей становился громче. Возле двойных дверей стояли офицеры, писари и двое мужчин в медицинских париках. Один держал под мышкой латинскую книгу, другой спорил о свойствах купоросного масла. Услышав шаги конвоя, оба замолчали.
Двери открылись в большую аудиторию. Ряды скамей поднимались к задней стене, перед ними стоял длинный стол. Комната была почти полной. Я насчитал около тридцати человек: военные мундиры, гражданские камзолы, духовное лицо, несколько врачей и трое господ, которых выдавали испачканные реактивами пальцы.
На столе уже расположили мой аппарат. Колбу закрепили в стойке, трубку соединили с приёмным сосудом, маску положили на белое полотно. Рядом стояли склянка эфира, тетрадь Фишера и блюдца с морфиновым осадком. Кто-то успел открыть шкаф Лебедева и забрать всё, что счёл интересным.
Иван Сергеевич занял место сбоку от стола. Мне указали на одинокий стул перед первым рядом. Положение подсудимого сохранилось, хотя вместо судей собрались люди, способные отличить реторту от ночного горшка.
Я сел и осмотрел аудиторию. Знакомых лиц не нашлось. Несколько человек изучали меня открыто, остальные переговаривались над бумагами. Молодой офицер в первом ряду постукивал пальцами по ножнам. Пожилой доктор шевелил губами, перечитывая записи Фишера.
Процесс не начинался. Писари приготовили перья, солдаты закрыли двери, Иван Сергеевич дважды проверил часы. Люди продолжали ждать.
Для обычного допроса собралось слишком много зрителей. Если аппарат хотели испытать, им требовался больной или животное. На столе не было клетки, ремней и хирургических инструментов. Значит, ожидали человека, чьего мнения хватит вместо опыта.
Я перебрал немногих, кого смог вспомнить. Президент Академии наук, придворный врач, кто-то из Шуваловых, важный военный. Сама Елизавета Петровна сюда не приехала бы, особенно в своём состоянии. Наследник отправил бы слугу и приказал принести диковину во дворец.
В коридоре послышались быстрые шаги. Разговоры оборвались один за другим. Иван Сергеевич закрыл часы и встал, следом поднялись офицеры, врачи и академические господа.
Дверь распахнулась, и вошёл ОН.