Страница 34 из 75
— Вы вернули дыхание и закончили операцию.
— В этот раз успел.
Лебедев поставил блюдце на стол и повернулся ко мне.
— Вы понимаете, что сделали революцию?
Слово прозвучало слишком громко для пустого кабинета. Революция обещала чистый разрыв между прошлым и будущим. На столе лежала окровавленная губка, за стеной стонал Берестов, а в мастерской стояла склянка, способная подарить сон и смерть одной лишней порцией.
— Мы научились добывать новый яд, Андрей Павлович.
— Яд, который избавляет от боли.
— И останавливает дыхание. Мы не знаем точной чистоты каждой перегонки, не умеем измерять долю паров в воздухе или определять нужное человеку количество. У нас нет надёжной маски, отдельного человека для наркоза и способа быстро вентилировать лёгкие. Сегодня нас спасли внимательность и удача.
— Ещё ваши знания.
— Знаний пока мало. Нужны десятки опытов, одинаковая посуда, правила очистки, записи по каждому больному. Придётся учить людей следить за дыханием и освобождать рот раньше, чем лицо посереет. Понадобится прибор, который даст смешивать пары с воздухом, а не лить капли на ткань по догадке.
Доктор провёл пальцем по краю блюдца.
— Значит, революцию отложим до следующей перегонки?
— До дня, когда больной уснёт, проснётся и никому в комнате не покажется, что произошло чудо.
Лебедев посмотрел на зеркало, затем на закрытую дверь комнаты Берестова.
— Вы умеете портить радость даже доктору.
— Это тоже входит в плату.
Он рассмеялся, на этот раз тихо, и протянул мне лист с записями. Я сел у стола, обмакнул перо в чернила и первым пунктом написал: «Дыхательные пути». Работы впереди было много. Очень много.