Страница 58 из 92
– Кайро… – имя сорвалось с губ Даарио тихим шипением, как выдыхаемый пар на морозе. Но в этом шипении была смерть. – Ради всех Богов… Что ты натворил?
– Да откуда ж я знал, кто она?! – начал оправдываться тот, его бравада вдруг сникла под тяжестью взгляда посла. Он жестом указал на Джестис. – Стояла красивая пташка в коридоре, я… не сдержался. Не думал же, что это… А кто она вообще?
– Моя фрейлина, свинья! – яростно выкрикнула я. Яркая вспышка гнева толкнула меня вперёд. Я ловко проскользнула под рукой Даарио и со всей силы пнула Кайро по колену – не туда, куда хотела изначально, но куда смогла достать. Больно и унизительно.
– Ай! Чёрт! – Кайро схватился за колено, лицо исказила гримаса боли. Он рухнул на него. Даарио инстинктивно прикрыл пах рукой на долю секунды, его глаза на миг дико расширились, прежде чем к нему вернулся ледяной контроль. Это вызвало у меня дикую, злую полуулыбку.
Не вставая, Кайро низко склонил голову. Он прижал правый кулак к сердцу – жест воина Закатных Земель. Когда он заговорил, вся насмешливость исчезла. Голос стал низким, твёрдым, невероятно серьёзным, словно за минуту он повзрослел на десять лет:
– Леди Джестис, – он не поднимал глаз, глядя в палубу перед её ногами. – Прошу, примите мои глубочайшие и искренние извинения за моё непотребное, скотское поведение. Я не имел ни права, ни намерения оскорблять Вашу честь и достоинство. Я приму любое наказание, которое Вы или мои командиры сочтёте справедливым. Безропотно.
Все взгляды – матросов, солдат, мои, Даарио – устремились на Джестис. Она стояла прямая, бледная, но в её глазах всё ещё тлели угли гнева. Губы были плотно сжаты. Она кивнула, коротко и резко:
– Извинений… достаточно.
– Я так не считаю, – голос Даарио прозвучал громовым раскатом, но ледяным, как северный ветер. Он сделал шаг вперёд, к Кайро, всё ещё стоящему на колене. Его тень накрыла подчинённого. – Ты оскорбил не просто фрейлину, Кайро. Ты оскорбил доверие гостей королевства. Ты оскорбил мою честь, как твоего командира и посла. И ты оскорбил саму принцессу Эларинн, к чьей свите принадлежит леди Джестис, – каждое слово падало, как камень. – «Не знал» – не оправдание. Это признание собственной глупости и недисциплинированности.
Он повернулся к двум стражникам в характерных песочных плащах, стоявшим неподалёку. Его взгляд был приказом.
– Снимите с него рубаху. Привяжите к мачте. – он указал на центральную, самую толстую мачту. – Принесите Соляную Плеть.
Кайро вздрогнул, как от удара молнии. Его плечи напряглись, но голову он не поднял. В толпе прошел гул.
«Соляная Плеть»
– это прозвучало зловеще даже для меня.
– Десять ударов, – продолжил Даарио, его голос был стальным. – На виду у всех. Чтобы каждый запомнил, какая участь ждёт тех, кто забывает о чести и уважении. И чтобы каждый, – он медленно обвёл взглядом собравшихся. – Понял, как мы ценим наших гостей из Гилдмура. После наказания – тройная вахта на носу, на самом ветру. Без плаща.
Стражники двинулись к Кайро. Он не сопротивлялся, лишь глубже вжал кулак в грудь. Когда с него стянули рубаху, обнажив мускулистую спину, покрытую старыми шрамами, я увидела, как по его коже пробежал холодок, но не от ветра. Один из стражников вернулся, неся не обычную плеть, а нечто более короткое и толстое, с оплеткой из грубой кожи, конец которой был туго обмотан пропитанной солью верёвкой. Соль на раны. Жестоко. Эффективно. И унизительно.
Я заметила Легиона и Локвуда, стоявших неподалёку со скрещёнными на груди руками, они наблюдали всю сцену от начала и до конца. Но брат не пришёл мне на помощь, просто стоял и смотрел за развитием событий. Это было проверкой? Или проявлением доверия со стороны?
Даарио взял плеть. Его лицо было непроницаемым. Он подошёл к привязанному к мачте Кайро. Все на палубе застыли. Слышен был только вой ветра в снастях.
Первый удар свистнул в воздухе и обрушился на спину Кайро с глухим, мокрым звуком. Тело дёрнулось, но крика не последовало – только резкий выдох. На бронзовой коже тут же выступила кровавая полоса, и я увидела, как кристаллы соли впились в рану. Кайро стиснул зубы, сухожилия на шее напряглись, как канаты. Джестис всхлипывала у меня на плече.
Второй удар. Третий. Четвертый. Каждый раз Даарио бил с ужасающей, расчётливой силой. Ни больше, ни меньше. Спина Кайро превращалась в кровавое месиво, по которому струились ручейки алой жидкости, смешиваясь с белыми крупинками соли. После шестого удара он не выдержал – хриплый стон вырвался из его горла.
– Остановись, – крикнула я, преграждая новый взмах Даарио. Он смерил меня вопросительным взглядом. – Достаточно! Пожалуйста… – я осторожно подошла к нему, накрыв его руку ладонью, и заглянула в глаза. – Он усвоил урок и достойно принял своё наказание.
Даарио кивнул, его взгляд смягчился, он бросил окровавленную плеть к ногам стражника. Окинув всех взглядом, он подошёл к Кайро, чьё лицо было залито потом, а губы сжаты в тонкую линию. Даарио наклонился, его шёпот был слышен только мне и Кайро, но ледяной пронизывающий холод его голоса проник в меня:
– Запомни боль. Запомни того, кто вступился за тебя. Теперь – на нос корабля. Иди.
Стражники стали отвязывать Кайро. Он стоял на дрожащих ногах, спина его была ужасна. Но когда его провожали к носу корабля, он, проходя мимо Джестис, снова склонил голову, пытаясь выразить почтение. В её глазах не было жестокости. Только слёзы, смущение и молчаливое извинение за столь жестокое наказание.
Я встретила взгляд Даарио, когда он проводил взором соратника. В его глазах была жестокость дисциплины, вперемешку с сочувствующим теплом, вынужденная мера для восстановления порядка. Ценой крови и боли. Мой собственный гнев осел, оставляя после себя странную пустоту и леденящее осознание: этот человек, способный на такую жестокость ради порядка и чести, был тем же, чьи поцелуи жгли мне шею прошлой ночью. Контраст был оглушительным и пугающим. Если он так поступил со своим другом, защищая честь моей подруги, что бы он сделал с моим братом, защищая меня?