Искры во тьме

Сердце в груди колотилось, как бешеное, угрожая вырваться. Я почувствовала, как под кожей защекотали знакомые, предательские искры. Нет. Только не сейчас. Даарио почувствовал учащение пульса под своей ладонью, его пальцы слегка сжались.

– Я помогаю ей, Легион! – голос Даарио прорвался громовым раскатом, слившимся с внезапным ударом настоящей молнии, осветившей небо за его спиной. Грохот грома последовал мгновенно, заставив меня вздрогнуть. Казалось, сама природа отвечала на его ярость. – Вместо того чтобы осыпать её обвинениями и терзать, тебе следовало бы проявить хоть каплю заботы о состоянии сестры! – он вскочил, наконец убрав руку, встал между мной и Легионом, как живой щит. Его спина была напряжена, плечи расправлены. – Как, по-твоему, она себя чувствует, когда собственный брат, который должен защищать, винит её в смерти людей?!

– Ты

забываешься

, посол! – Легион рванулся вперёд, сократив расстояние до нуля. Его лицо было в сантиметрах от лица Даарио, глаза пылали нечеловеческой яростью. Его тяжёлое, горячее дыхание, как у быка перед атакой, било в лицо посла. Кулаки были сжаты так, что костяшки побелели. – Ты забываешь, кто ты, и

с кем

говоришь! Отойди от неё. Сейчас же.

Пространство между ними сжалось, насыщенное ненавистью и невысказанными угрозами. Воздух трещал от напряжения, как натянутая тетива. Я сидела на земле, парализованная страхом, наблюдая, как два титана столкнулись из-за меня. Искры под кожей бегали быстрее, жар начал разливаться в груди, подступая к горлу. Контроль. Держи. Не сейчас.

– И что ты сделаешь, наследник? – Даарио не отступил ни на шаг. Его голос был низким, опасным шёпотом, который резал тишину острее крика. В его глазах не было страха, лишь холодная, расчётливая ярость и… вызов. – Прикажешь своим гвардейцам схватить меня? За то, что я не дал твоей сестре задохнуться от собственного страха и твоих упрёков? Иди попробуй.

Легион издал рычащий звук, похожий на зверя. Его рука метнулась к эфесу меча.

–

Нет!

Мой собственный крик, хриплый и отчаянный, разорвал плен. Я вскочила на ноги, едва удерживая равновесие, но инстинктивно бросилась вперёд, вклиниваясь между ними. Мои руки уперлись в грудь Легиона, отталкивая его с силой, рождённой адреналином и ужасом перед тем, что вот-вот случится. Искры под кожей вспыхнули ярче и жарче.

– Хватит! – закричала я, глядя в безумные глаза брата. – Хватит, Легион! Он помогал мне! Я… я не могла дышать! Ты хотел бы, чтобы я умерла здесь от страха перед тобой?!

Слёзы снова хлынули по щекам, но теперь это были слёзы ярости и беспомощности. Жар в груди бушевал, угрожая вырваться пламенем. Я сжала кулаки, впиваясь до боли ногтями в ладони, пытаясь вдавить огонь обратно. Не здесь. Не так.

Легион замер, его взгляд перебежал с моего искажённого страхом и гневом лица на сжатые кулаки, где, казалось, воздух слегка дрожал от жара. Что-то мелькнуло в его глазах – не страх, а… понимание? Его рука медленно опустилась с эфеса. Ярость не угасла, но отступила на шаг, сменившись ледяным, пронизывающим взглядом, который скользнул от меня к Даарио и обратно.

– Ты играешь с огнём, сестра, – прошипел он так тихо, что, возможно, услышала только я. Его взгляд был полон предупреждения и чего-то ещё… почти жалости? – И ты, – он обратился к Даарио. – Запомни своё место. Один шаг через черту – и никакой дипломатический статус тебя не спасёт. – Он резко развернулся и ушёл, его плащ развевался как знамя войны.

Я стояла, дрожа всем телом, жар в груди постепенно стихал, оставляя после себя пустоту и леденящий страх. Даарио осторожно положил руку мне на спину, его прикосновение теперь было другим – не целебным, не страстным, а… осторожным. Поддерживающим. Мы оба знали: черта была не просто пересечена. Она была сожжена дотла. Буря, которая надвигалась, была уже не метафорической. И мы стояли в самом её эпицентре.

Даарио осторожно подтолкнул меня, направляя вперёд. Я слегка противилась, но поддалась, когда из-за угла палатки вышла перепуганная Джестис. Её походка была стремительной и не похожей на замковую, глаза были полны сочувствия и заботы.

– Как ты? – спросила она, осторожно обнимая за плечи. – Ваш разговор… в общем, мы слышали почти всё.

– Наплевать! – я обхватила её руками, чувствуя, как Даарио отошёл, оставляя нас наедине. – Даарио помог мне…

– Я знаю, что такое паника, – пояснила она, наклонив голову. – Мама рассказывала, она же у меня многое знает. Даже удивлена, что этому не учат, ведь существует столько способов помочь людям, но так мало, кто об этом осведомлён…

– Мы же не лекари, – пояснила я.

– Да, эти знания должны быть общедоступными, – оборвала она меня, хватая за плечи. – Я говорю не только про паническую атаку, но и про другие ситуации… Как остановить кровь, как спасти утопающего, симптомы от ядов, как прижечь рану… Всё, что может спасти жизнь, должны знать не только лекари или учёные, а любой человек.

– Согласна… – задумчиво произнесла я. – Теперь мне понятно, откуда ты столько знаешь.

– И ты ещё удивлена? – её брови слегка нахмурились, когда мы поравнялись, двигаясь к костру. – Меня это даже оскорбляет. Моя мама всегда возилась с книгами больше, чем со мной, поэтому пришлось отбросить сказки и погрузиться в её изучение, чтобы хоть так мы могли проводить время вместе. Папа… – она задумчиво вздохнула. – Его труды мне до сих пор непостижимы. Не лежало у меня сердце ко всяким чертежам, но вот книги полюбились.

– Мы столько лет вместе, а ты всё не перестаёшь меня удивлять, – произнесла я с улыбкой, когда мы подошли к остальным.

Присутствовало ощущение неловкости, исходившее от отряда. Некоторые мужчины отводили глаза, Локвуд нацепил на себя излюбленную им маску язвительности, с приподнятым уголком губ, Легион сидел рядом с ним, держа тарелку с кашей, его глаза метали молнии. Лишь Даарио чувствовал себя, казалось бы, спокойно, плечи немного расслаблены, волосы собраны шнурком в «хвост». От него исходило спокойствие, словно не было никакого конфликта с моим братом, но тёмные глаза были серьёзными и сосредоточенными. Он набрал в две миски кашу из котелка на костре и подал нам, мы устроились на бревне рядом с послом и Дэрилом.