Искры во тьме

Раздался резкий шлепок. Острая, жгучая боль расцвела на правой щеке. Мир сфокусировался с жестокой резкостью. Передо мной – лицо Даарио. Так близко. Его глаза, обычно хранящие насмешливую тайну, сейчас были тёмными, как бездонные колодцы, полными тревоги и… вины?

– Прости, Рин, так нужно было, – его голос был низким, хриплым, лишенным привычной игривости. Он ударил меня. Он отвесил мне пощёчину. – Доставайте кинжалы. Сейчас. – Его взгляд буравил, не позволяя отвести свой. – Но клянусь Всеми Богами, будьте рядом со мной или с Легионом. Не отходите ни на шаг…

Сзади, из кустов, метнулась ещё одна чёрная тень. Клинок, короткий и грязный, сверкнул, целясь Даарио в спину, пока он был повернут к нам. У меня не хватило бы дыхания крикнуть.

Но Даарио уже разворачивался. Плавно, как в смертельном танце. Его собственный кинжал – изящный, с рукоятью, напоминающей стилизованное перо совы – вспорхнул снизу вверх. Сталь вошла под подбородком нападавшего с глухим, влажным звуком, пробивая язык и кости. Чёрная фигура замерла, судорожно дёрнулась, и рухнула как подкошенная, глаза за тканью остекленели мгновенно. Даарио выдернул клинок, даже не глядя на падающее тело, его взгляд всё ещё был прикован ко мне. На лезвии его кинжала стекала, красным пятном, густая капля.

– Вы меня поняли? – повторил он, и в его голосе не было вопроса. Была команда и обещание.

Я кивнула, глотая ком страха. Щека не пылала от обиды – она онемела от адреналина и понимания. Он был прав. Я витала где-то между шоком и кошмаром, не слышала его слов, не видела угрозы за спиной. На его месте… на его месте я, возможно, врезала бы сильнее. Действенный способ. Холодная сталь рукояти моего собственного кинжала вонзилась в ладонь, принося отрезвляющую боль. Джестис рядом, бледная, но сжимавшая свое оружие с безумной решимостью.

– Поняли! – выдохнула Джестис, её голос дрожал, но был твёрд.

Даарио рванул нас за собой, оттаскивая дальше от кареты, к более плотному массиву деревьев. Его движения были экономичными, быстрыми, глаза прочёсывали лес, выискивая новые тени. Один из нападающих, отбитый Легионом, заметил наш отход и ринулся к нам, его кривой нож сверкнул в косом луче солнца.

– Мой! – рявкнул Легион, но был отвлечён двумя другими.

Даарио встретил атакующего. Не отступая, он парировал удар ножа предплечьем в кожаные наручи, послышался глухой стук о металл, и тут же он вогнал свой кинжал в подмышку чёрного воина, туда, где кольчуга расходилась. Тот захрипел, рухнув на колени. Даарио добил его молниеносным ударом в основание черепа, даже не глядя, уже поворачиваясь к нам.

Я чувствовала свой огонь. Он бегал под кожей, как стая испуганных мышей, вырываясь мелкими искрами там, где я сжимала кинжал. Каждый крик, каждый звук удара, каждый кровавый запах подливал масла в этот внутренний котел. Страх. Гнев. Бессилие. Мой дар, моё проклятие бушевало, требуя выхода. Я стиснула зубы, пытаясь втолкнуть пламя обратно, в ту темную бездну внутри. Не сейчас. Не здесь. Не перед ними.

Рядом раздался торжествующий, жестокий вопль Локвуда. Он, отчаянно отбиваясь, сумел поймать одного из нападающих на ошибке. Его меч глубоко вошёл в живот нападавшего. Локвуд вырвал клинок, брызги крови окрасили его лицо и доспехи, и с диким остервенением рубанул по шее упавшего. Голова откатилась в папоротник.

Но победа Локвуда открыла его спину. Ещё одна тень, до этого скрывавшаяся за толстым стволом, метнулась к нему с кинжалом. Я вскрикнула – неосознанно. Легион, будто почувствовав опасность для своего друга, резким движением отбросил одного из своих противников и швырнул короткий метательный нож, что покоился у него на грудной перевязи. Он вонзился нападавшему в горло. Чёрная фигура захлебнулась собственной кровью, упав на спину Локвуда, окрасив его в алый цвет.

– Следи за спиной, идиот! – проревел Легион, уже возвращаясь к своему бою. Его меч описывал короткие, смертоносные дуги. Он не фехтовал – он рубил, подобно дровосеку. Один из его противников отлетел с перерубленным запястьем, другой получил страшный удар по бедру, из зияющей раны на секунду показалась кость, и тот рухнул. Легион добил его, наступив на грудь и всадив меч в горло. Без эмоций. Технично. Практично. Без жалости.

Последний из нападавших на Даарио, видя, как падают его товарищи, попытался отступить в лес. Но Даарио был быстрее. Он метнулся за ним, как тень, и через мгновение раздался сдавленный хрип и глухой удар тела о землю. Даарио вернулся, вытерев клинок о плащ павшего. Его дыхание было ровным, лишь лёгкая испарина выступала на лбу. На его лице не было торжества. Была холодная оценка ситуации.

Тишина навалилась внезапно, оглушительная после хаоса боя. Лишь тяжёлое, прерывистое дыхание раненой лошади и хлюпанье её крови, стекающей на землю. И… шипение. Тонкое, злое. Я посмотрела на свою руку. От рукояти кинжала тонкой струйкой поднимался дымок. Кожа ладони покраснела и горела. Я разжала пальцы – на металле остался четкий обожжённый отпечаток. Почти.

Я быстро спрятала руку за спину, встречая взгляд Даарио. Он видел. Конечно, видел. Его глаза сузились, но он ничего не сказал. Просто кивнул, коротко, оценивающе.

Легион уже шагал по полю боя, перешагивая через тела павших. Его сапоги хлюпали в крови и грязи. Он пнул ногой одного из убитых, перевернув его на спину, и грубым движением сорвал маску. Под ней оказалось незнакомое лицо, обезображенное смертью и грязью, без особых примет. Ни знаков, ни татуировок. Легион рыкнул от ярости и бессилия.

– Мусор, – процедил он, плюнув на труп. – Доложить потери! Локвуд! Жив?

– Жив… Мы лишились Сэмюэля, Клифа и Филиппа… – Локвуд, весь в своей и чужой крови, кивнул, прислонившись к дереву. Его надменность куда-то испарилась, остался лишь озноб и пустота в глазах.

– Считай, повезло, – отрезал Легион, не глядя на тела павших охранников. Его взгляд, холодный как лезвие, скользнул по мне, задержался на обожжённой ладони, которую я всё ещё прятала за спиной, затем перешёл к Даарио. – Все целы? Рин, Джестис? – Ударение на первом слове было как ещё одна пощёчина, но уже от брата.

– Целы, – ответил за нас Даарио. Его голос вновь обрёл привычную для меня, чуть насмешливую нотку, но в глубине тёмных глаз всё ещё тлела холодная сталь. – Благодаря вашей… бдительной охране, наследник. Или вопиющему её отсутствию? – он бросил выразительный взгляд на сломанную карету, трупы лошадей и на растерзанного Сэмюэля.

– Ты переходишь черту,

посол