Искры во тьме

Глава 18

На протяжении долгих часов мы пребывали в странной, зыбкой полудрёме. Сознание тонуло в тяжёлой дымке усталости, то резко выдергивалось на поверхность грубым толчком колеса о камень или глухим уханьем кареты, проваливающейся в очередную колею. Тело немело от неудобной позы, голова тяжело болталась, покачиваясь в такт неровному ходу. Несколько раз я встречалась лбом или плечом с твёрдой деревянной стенкой – резкая боль на секунду прогоняла сон, оставляя после себя тупую ломоту и звон в ушах. Тогда, с трудом отлепившись от спинки сиденья, я облокачивалась на прохладное стекло, вглядываясь сквозь муть сна в мелькающий за окном мир. Унылая, затянутая серой пеленой болотная трясина с её чахлыми, кривыми березами-призраками понемногу отступала. Ей на смену появлялись, набирая силу, густые шеренги хвойных великанов.

И вот мы въехали под настоящий, живой свод. Давящий туман болот рассеялся, уступив место чистейшему, прохладному воздуху, наполненному терпким, смолистым ароматом хвойного леса. Сочная, тёмная зелёнь вечнозелёных стражей – могучих елей, стройных сосен, пушистых пихт и ажурных лиственниц – стояла плотной стеной, словно древние воины, охраняющие покой этого места. Сквозь их густые кроны пробивались щедрые лучи солнца, играя золотыми бликами на стволах и рисуя причудливые узоры на покрытой рыжей хвоей земле. Контраст был разительным. Вместо липкой, гнетущей тишины болот – звонкая симфония жизни: пересвисты синиц, деловитое постукивание дятла, воркование невидимых голубей где-то в вышине. Вместо страха и настороженности – чувство глубокого, почти забытого спокойствия, разливающееся тёплой волной по усталым мышцам.

За окном мелькнул рыжий комочек – лиса, деловито скрывшаяся в папоротниках. Чуть дальше, на солнечной поляне, замерли, насторожив длинные уши, два зайца-беляка, казалось, наблюдавшие за нашим проездом с детским любопытством. Даже карета, казалось, катилась мягче, а толчки на ухабах уже не выбивали душу, а лишь слегка покачивали, как колыбель. Странное ощущение безопасности опустилось на отряд. Напряженные спины гвардейцев в сёдлах чуть расслабились, даже Локвуд перестал ерзать на своем месте. Я глубоко, полной грудью вдохнула живительный хвойный воздух, опустив стекло, почувствовала, как спадает тяжесть с плеч, а веки вновь неодолимо тяжелеют – но теперь это был сон не от изнеможения, а от неожиданного, подаренного лесом умиротворения…

Резкий удар головой о стенку кареты отозвался огненной болью в виске. Мир поплыл, окрасившись в чёрно-красные пятна. Звон в ушах, пронзительный и высокий, заглушал всё, превращая реальность в размытые картинки без звука. Рядом Джестис, бледная как мел, судорожно сжимала виски, её глаза, широко распахнутые, отражали то же животное недоумение и боль, что клокотали у меня внутри. Что случилось? Словно сквозь воду, доносились крики снаружи.

Стиснув зубы, я впилась пальцами в обивку сиденья, пытаясь привстать. Каждый мускул ныл, голова раскалывалась. Вытолкнув дверцу плечом, я вывалилась на сырую землю, подавая дрожащую руку Джестис. Меня качнуло, мир накренился. Карета застыла под странным углом, словно подстреленная птица. Колесо – нет, то, что от него осталось – глубоко ушло в яму, ось переломилась, как сухая ветка. Грязь с болота, вонючая и липкая, ещё висела на колесах, контрастируя с чистым хвойным воздухом, который теперь казался насмешкой.

Легион что-то орал, его голос, привычно резкий, пробивался сквозь шум в ушах, но слова терялись. Даарио уже был на земле, Дымка металась в стороне. Он бросился к нам, его лицо – маска сосредоточенной ярости. Но прежде чем он успел сделать шаг, спереди раздалось дикое, полное ужаса ржание. Конь Сэмюэля встал на дыбы, бешеный испуг в его глазах. И в этот миг – жуткий, неумолимый треск, будто ломали кости самой земли. Огромная сосна, подрубленная у самого основания, рухнула с нечеловеческим скрежетом. Она накрыла Сэмюэля, как ладонь муху. Земля содрогнулась под ногами, отбросив меня назад. Я ударилась спиной о колесо кареты, ощутив всей спиной её дрожь.

Даарио среагировал быстрее мысли, он ринулся к нам. Сильные руки впились в наши плечи, отшвырнув меня и Джестис прочь от перекошенного экипажа. Мы рухнули в колючий кустарник у обочины, а он накрыл нас своим телом, тяжёлым и напряженным как тетива лука.

И тут мир взорвался звуками преисподней.

Крики мужчин – не команды, а вопли ужаса и боли. Душераздирающие, протяжные стоны раненых лошадей. И этот мерзкий, влажный хруст – он преследовал меня ещё со двора «Болотного Фонаря», но здесь он был громче, реальнее. Воздух мгновенно пропитался железной остротой крови, смешавшись со смолистой свежестью леса в тошнотворную симфонию из запахов.

Послышался чуждый, гортанный боевой клич, и зазвенела сталь, ударяясь о сталь. Суматоха, топот, лязг. Даарио что-то кричал нам в ухо, но я вырвалась из-под его руки, усевшись на землю, глаза распахнуты до боли. Упавшая сосна лежала как кровавая плотина. По ту сторону… Сэмюэль. Его ноги торчали из-под ствола неестественно, как сломанные спички. Густая, почти чёрная в тени кровь растекалась по мху, пропитывая его. Голова… Голова была откинута назад, шея выгнута под невозможным углом. На его лице застыл немой крик – оскал ужаса и последнего осознания. Пустые, стеклянные глаза смотрели сквозь нас, в небо.

Лошади… Одна из каретных кобыл билась в предсмертных конвульсиях, её круп был вспорот огромной щепой, алое месиво растекалось по земле. Вторая… У второй не было головы. Она осталась там, под деревом. Безголовое тело лежало неподалёку, обливая ствол и мох фонтаном алой крови. Металлический запах крови ударил в нос, заставив сжаться желудок. И сквозь это месиво, сквозь дымку боли и ужаса, я увидела их.

Фигуры. Чёрные, как сажа ночи. Одежда сливалась с тенями под соснами, лица скрыты грубой тканью, оставляя лишь щели для глаз – холодных, безжалостных. Они сражались молча, с убийственной эффективностью. Двое уже скрестили клинки с Локвудом, чьё лицо было перекошено яростью и страхом. Легион, его длинный меч мелькал серебристой молнией, он отбивался от троих, движения рубящие, точные, смертоносные. Остальные охранники пытались сгруппироваться, но чёрные тени наступали, как волны.

Искры. Под кожей запястий и глубоко в груди. Тонкие, острые иголки жара. Нет. Не сейчас. Держись.